mamlas (mamlas) wrote,
mamlas
mamlas

Categories:

Древний Новгород на «сырьевой игле»

Ещё по теме Др.Новгорода: Опыт выживания древнего Новгорода в условиях эмбарго || Из истории демократии на Руси

Как древние новгородцы Родину за пиво продавали

Согласно легенде, первый кабак на территории современной России появился при Иване Грозном в Москве. В реальности же, самое древнее питейное заведение существовало еще в XIV-XV веках в Новгороде. Пивной кабак находился на территории немецкой крепости – двора святого Петра, где новгородцы продавали ганзейцам шкурки белок. ©
~~~~~~~~~~~~


Русские предлагают свой товар (меха белки) приказчику подворья св. Петра в Новгороде. Резная панель из церкви св. Николая в Штральзунде. Около 1400 года.

О древнем Новгороде существует масса литературы, исследований, в городе постоянно что-то копают археологи. Между тем, расхожий русский миф «продать Родину за баварское пиво» на самом деле намного старше, чем это представляют наши патриоты. И корни его уходят как раз в новгородскую древность.

В самом центре Новгороде, на Торговой стороне, рядом с княжеским двором – так называемым двором Ярослава, в XIII-XV веках (возможно и ранее) существовали сразу две хорошо укрепленных немецких крепости. История их появления туманна, в русских летописях (описывающих события XII-XV веков) о них нет практически никаких упоминаний. Что выглядит довольно странным для новгородского летописания, которое часто достаточно подробно описывало события в городе. Зато об одной из этих крепостей (подворье святого Петра) сохранилось масса свидетельств из ганзейских источников, что неудивительно, поскольку она была центром достаточно многочисленной немецкой колонии в Новгороде.

Первая крепость была создана – согласно выводам советских ученых Е.А. Мельниковой и Е.А. Рыбиной, где-то в конце XI – начале XII веков. Доказательной базой является «Повесть о посаднике Добрыне», которая была найдена Н.М. Карамзиным в первой трети XIX века, и которую сам Карамзин считал просто литературным трудом, сказкой, а также пара рунических надписей, найденных в Швеции.

Общепринятым названием для этой крепости является Готский двор. Советские и российские историки считают, что на Готском дворе находилась некая «варяжская церковь» (то есть, католическая), якобы она называлась церковью святого Олафа. В русских летописях содержатся 4 скупых упоминания об этой церкви:

- 1152 год. I Новгородская летопись сообщает о пожаре «въ сред Търгу», при котором «церквии съгоре 8, а девятая Варязьская».
- 1181 год. Снова сообщение о пожаре. «зажьжена бысть церкы от грома Варязьска на Търговищи».
- 1217 год. «въ Варязькой божници изогрелъ товаръ въсъ варязьскый бещисла». Это, кстати, единственное хоть сколько-нибудь информативное сообщение. В Средние века здания церквей очень часто использовались как склады. Собственно, в Новгороде они в основном только так и использовались.
- 1311 год. В Новгороде сгорели 7 каменных церквей, в том числе все та же, многострадальная, «варяжская».


Советские археологи один раз предприняли попытку раскопать остатки Готского двора, площадь которого была определена примерно в 2500 квадратных метров. Раскопки велись три сезона подряд – в 1968-1970 годах. На раскопе были открыты фундаменты мощной каменной дозорной башни, остатки тына (из бревен диаметром 40-50 сантиметров) и бревенчатых стен (очень мощных, состоявших из бревен диаметром до 50 сантиметров, что было нехарактерно для типично русских построек, состоящих из бревен вдвое меньших по диаметру), колодец и ряд других построек. До материка археологи так и не докопали (точнее, его просто не определили из-за плывуна), а поскольку, по мнению Е.А. Рыбиной, стратиграфия слоев была затруднена, то оценочная датировка раскопанного – XIV – XV века (Е.А. Рыбина. Готский раскоп. /Археологическое изучение Новгорода. М., 1978).

Хуже было то, что знаменитая новгородская дендрохронология не выдержала проверки «немецкими» бревнами:

«Датировка всех ярусов Готского раскопа чрезвычайно затруднена. Дендрохронологический метод не дал никаких результатов. Остатки обнаруженных в ярусах А, Б, В, Г, 1—3 различных сооружений, у которых были взяты спилы для дендрохронологического анализа, пока не получили дат. Бревна же, из которых сложены срубы 4 и 5, хотя и хорошо сохранились, однако имеют аномальную вариацию годичных колец, и поэтому дендрохронологические графики этих бревен не находят места на общей дендрохронологической шкале Восточной Европы». (Е.А. Рыбина. Готский раскоп. /Археологическое изучение Новгорода. М., 1978).

В другой работе Е.А. Рыбина жалуется уже на нехватку древесного материала. Это странно: ведь на раскопе были выявлены остатки нескольких срубов, мощного тына и т.п. древесный материал. Помимо этого Е.А. Рыбина заявляет о «индивидуальной аномалии» годичных колец деревьев, найденных на Готском раскопе.

«Дендрохронологическая датировка Готского раскопа в настоящее время невозможна, так как образцы бревен для анализа удалось взять в небольшом количестве. Кривая их годичного прироста аномальна и имеет индивидуальную вариацию годичных колец, что объясняется особыми условиями произрастания деревьев, использованных при строительстве Готского двора» (Е.А. Рыбина. Археологические очерки новгородской торговли X-XIV веков. М., 1978.). В более поздней своей работе Е.А. Рыбина вообще уже не упоминает о неудачной попытке дендрохронологического анализа (Е.А. Рыбина. Иноземные дворы в Новгороде в XII-XVII вв. М., 1986).


Фото раскопок на Готском дворе. (Е.А. Рыбина. Готский раскоп. /Археологическое изучение Новгорода. М., 1978).

В итоге, более никаких даже попыток раскопать иноземные торговые дворы, существовавшие в Новгороде, жившим за счет торговли с Ганзой, советские археологи и историки даже не предпринимали. Остатки «Готского» двора были уничтожены гостиницей «Россия».

В немецких документах никакой информации о Готском дворе нет. По всей видимости, он был частью хорошо известного подворья святого Петра – curia sancti Petri. До нас дошло лишь одно изображение подворья (см. первую иллюстрацию к посту) – видно, что немцы воспринимали его как крепость. Двор включал в себя церковь, служившую также складом, больницу, жилые и хозяйственные постройки (включая пивоварню и кабак). Двор был огорожен тыном, состоявшим из мощных бревен диаметром до 50 сантиметров. Входом в подворье святого Петра служили единственные ворота, которые запирались на ночь. Ночная стража состояла из двух вооруженных купцов, охранявших церковь (формально, туда был запрещен доступ русским даже днем), а внутри двора на ночь спускали сторожевых собак. Останавливаться на подворье могли лишь купцы из ганзейских городов. Считается, что эта немецкая крепость была основана в Новгороде в конце XII-начале XIII веков.

Первый устав двора св. Петра (скра) датируется 1225 годом (запрет на торговлю в церкви, охрана двора силами купцов и т.п.). В 1265 году был ратифицирован первый договор между немецкими купцами и князем Ярославом (договор введен в научный оборот немецким историком Гетцем лишь в 1916 году ((Goetz K.L. Deutsch-Russische Handelsvertraege des Mittelalters, 1916). В русской историографии вплоть до 1808 года о существовании этого подворья в XIII-начале XV веков ничего известно не было.

В 1801-1808 годах в Гамбурге историком Сарториусом были опубликованы небольшим тиражом два тома, содержащих в основном некоторые тексты «скры» (уставов подворья святого Петра), в 1830 году в Гамбурге вышло их второе издание (естественно, на немецком языке). Российский автор Болховитинов в 1808 году издал небольшой труд «Исторические разговоры о древностях Великого Новгорода» (СПБ), где впервые в российской историографии упоминается Немецкий двор. В 1838 С. Строев публикует на основе того же Сарториуса пару статей о новгородско-ганзейской торговле, где также есть упоминания об этом дворе, плюс в 1847 году выходит статья С. Славянского.

Подробный же фактически материал о жизни Немецкого двора (двора святого Петра) в Новгороде появляется после публикаций документов из средневековых архивов Реваля, Дерпта, отчасти Любека и Риги. Они стали печататься исследователем Ф.Г. фон Бунге с 1853 года (Liv- Est- Curlaendisches Urkundenbuch). Эти документы охватывали период с середины XIV века по начало XVI века. Их публикация (печатались издания на немецком языке в Ревеле и Риге) растянулась почти на 70 лет. В 1870 году в Мюнхене Баварской академией наук было начато многотомное издание актов ганзейских съездов с 1256 года по 1430 год. Большая часть томов вышла до Первой мировой войны, а последний – в 1970 году. Также в 70-80-х годах XIX века созданное тогда же в Германии Ганзейское общество стало издавать грамоты ганзейских городов. Первое издание вышло в 1876 году, последнее – в 1916 году.


Охота и бортничество в новгородских лесах. Резные панели собора св. Николая в Штральзунде, 1400 год.

По сути, двор святого Петра был факторией Ганзы – немецкого торгового союза городов на Балтике, окончательно оформившегося лишь в середине XIV века.

Административное руководство факторией Ганзы (двором) осуществляли выборные старосты (oldermanne/olderlude), а с конца XIV века все большую роль стал играть приказчик подворья, на котором лежала текущая административная работа и который жил постоянно на подворье. Ганзейские купцы останавливались не только на подворье, но и в домах новгородцев. В частности, это было связано с тем, что Петров двор не всегда вмещал в себя приезжих.

Купцы условно делились на несколько категорий. Meistermann – купец, заключавший сделки от своего имени, Geselle – купцы-комиссионеры, действующие от имени поручителя, Lerekinder – молодые купцы, ученики, а также Knapen – купеческие слуги. Примечательно, что в Новгороде постоянно была высокой доля именно молодых купцов, которые учились торговле и русскому языку (при этом они для изучения русского языка жили в новгородских семьях). Сами русские, как свидетельствуют немецкие документы, к изучению иностранных языков склонности или интереса не проявляли.

Численность только этой категории иностранцев временами достигала свыше 200 человек. Так, приказчик подворья жаловался Дорпатскому совету города о том, что «мы не можем более содержать наших молодых людей, всего их 125, и часть из них уже истратила свои деньги». В другом документе говорится уже о более чем 200 молодых купцах, которые также изрядно «поиздержались» (Е.Р. Сквайрс, С.Н. Фердинанд. Ганза и Новгород: языковые аспекты исторических контактов. М., 2002. С. 25).

Количество же крупных купцов, посещавших Петров двор постепенно снижалось – к XV веку серьезные купцы работали преимущественно в собственных конторах, а торговые операции от их имени совершали комиссионеры и купеческие слуги. Уровень грамотности немецкого купечества, если судить по дошедшим документам, был в XIII-первой половине XIV века достаточно низким (многие купцы не умели читать), но уже к XV веку ситуация исправляется. Хотя на Петровом дворе в штате был писарь, а из числа старост выбирался секретарь. Определенную помощь в составлении корреспонденции оказывал также викарий церкви св. Петра (его, как правило, назначали из Любека).

Общая численность колонии иностранных купцов в Новгороде подсчитать сложно, но с учетом того, то помимо ганзейцев в город приезжали купцы из Нарвы, Выборга, а также эмиссары из Ордена и представители архиепископов рижских и дорпатских, количество иноземцев было не таким уж и маленьким. В пиковые годы речь могла идти о 400 – 600 иностранцев. В среднем же, в Новгороде ежегодно проживало до 200-250 иностранцев.

Немецкие документы содержат немало интересного о реальных взаимоотношениях русских и немцев в XIV-XV веках. Прочитав их, можно понять, откуда растут корни у знаменитых русского взяточничества, пьянства, лени и агрессивности.

Так, в одном донесении фактории говорится, что новгородец Захар с учениками избил двух других своих учеников. Один из них скончался. Плата за убитого составила 17 гривен, плюс Захар заплатил врачу еще 10 гривен (Е.Р. Сквайрс, С.Н. Фердинанд. Ганза и Новгород: языковые аспекты исторических контактов. М., 2002. С. 60). Помимо учебы и проживания непосредственно в домах самих новгородцев, русские и немцы контактировали в ходе азартных игр. В Новгороде была популярна игра в кости, и в устав фактории (скра) пришлось специально вносить положение о запрете ганзейцам играть в кости с новгородцами под угрозой штрафа в 50 марок.

Популярность подворью святого Петра приносил также кабак – Kroch. Документы фактории однозначно свидетельствуют о том, что питейное заведение часто просто не справлялось с наплывом жаждущих отведать немецкого пива русских. В письме приказчика говорится, что приток русских привел старейшим даже к мысли о закрытии кабака. Впрочем, поскольку дело было доходным, питейное заведение продолжало работать. В пользу популярности немецкого пива говорит и тот факт, что новгородцы часто требовали взятки с ганзейцев именно пивом (есть жалобы, что этим злоупотребляли русские весовщики). (Е.Р. Сквайрс, С.Н. Фердинанд. Ганза и Новгород: языковые аспекты исторических контактов. М., 2002. С. 63).

Еще одной сферой контактов между иностранцами и аборигенами была укладка мостовых: ганзейцы за свой счет мостили двор фактории и прилегающие улицы. Кроме того, вокруг фактории постоянно кипели скандалы и судебные разбирательства. Вот, как одно из них описывает приказчик подворья:

«Утром в подворье пришли русские с вооруженным отрядом, стали рубить ворота и ограду, а также клети наверху, и брать все, что они там находили». Особенно интересна сфера контактов ганзейцев и администрации Новгорода: по своему характеру она напоминает нынешние реалии. «Также знайте, что посадник и воевода с каждым днем чинит нам все больше препон, хотят получить от нас посулы и подарки, и запрещают строиться… Как только сядут новые посадник или воевода, так сразу хотят подарков, говоря, что так полагается» (Е.Р. Сквайрс, С.Н. Фердинанд. Ганза и Новгород: языковые аспекты исторических контактов. М., 2002. С. 136).


Охота и бортничество в новгородских лесах. Резные панели собора св. Николая в Штральзунде, 1400 год.

В российской и советский историографии принято считать Новгород развитым городом, являющимся полноправным участником международной торговли на Балтике. В реальности же город представлял собой отдаленную факторию Ганзы, расположенную очень далеко от нормальных судоходных торговых путей. При этом сам город был крайне слабо развит как ремесленный центр, а внешняя торговля Новгорода серьезно ограничивалась ганзейцами. Чтобы было совсем понятно, то экономика древнего Новгорода мало чем отличалась от экономик более поздних Московии, царской и современной России: вывоз сырья и импорт готовых изделий с Запада.

В отличие от других торговых городов балтийского региона, находившихся либо на побережье моря, либо в течении судоходной реки, Новгород имел крайне неудобное расположение. Более того, за все века своего независимого существования Новгород так и не смог создать хотя бы крепость или порт в низовьях Невы. Как свидетельствуют немецкие документы, иностранные купцы, плывущие в Новгород, делают остановку на острове Котлин в Финском заливе и перегружают свой товар с морских коггов в речные ладьи. Затем они, ведомые лоцманами, поднимаются вверх по Неве, проходят по Ладожскому озеру (где они нередко тонули из-за частых штормов) и поднимаются вверх по Волхову. На этом пути купцы дважды делают остановки. Перед волховскими порогами ладьи частично разгружают, а груз переносят по суше. Там же первая остановка – Гостинодворье. Потом в 20 километрах от Ильменя еще одна остановка – Холопий городок. Викарий новгородской фактории Ганзы Бернгард Бракель в начале XV века описал путь до Новгорода как «ужасно долгое путешествие» (de vruchtliken langen reyze). Заезд купцов, как правило, в Новгород происходил два раза в год (т.н. «летние» и «зимние гости»). Кроме того, иногда купцы приезжали по суше из Прибалтики.

По времени дорога из Финского залива до Новгорода могла занимать в среднем от 7-10 до 15-20 дней при неблагоприятных условиях (например, шторм на Ладоге). Известно, что посольство Адама Олеария, отплывшее в 1634 году от Орешка до Новгорода при хорошей погоде затратило на этот маршрут около 7 суток, делая только вынужденные стоянки в основном из-за отсутствия попутного ветра и для пополнения провианта. Из них двое суток плавание проходило по Ладоге (около 50 километров в сутки) и 5 суток по Волхову (около 45 километров в сутки).

Тем не менее, иностранные купцы все же ездили в Новгород. Причиной их интереса были некоторые сорта меха белок (так называемый «шоневерк»), а также воск, хотя здесь конкуренцию Новгороду создавала Рига и Скандинавия. Из-за отсутствия собственного морского порта и торгового флота Новгород недополучал серьезную маржу, которая возникала после того, как ганзейцы вывозили товары из него сначала в Ливонию, а затем далее на Запад – в Любек, Росток и вплоть до Брюгге во Фландрии. По подсчетам советского историка И.Э. Клейненберга, маржа ганзейцев на торговле новгородскими товарами в среднем составляла порядка 30-50 процентов (при вывозе в ливонские города – Ригу, Дерпт).

Ганза стремилась всеми силами ограничить контакты Новгорода с другими возможными покупателями с Запада, поэтому запрещалось перевозить новгородские товары на кораблях Союза. Дело иногда доходило до того, что пираты и ганзейцы грабили суда новгородцев. Помимо Ганзы другим важным торговым партнером Новгорода был Орден, а также архиепископы Дорпатский и Рижский.


Объемы вывоза шкурок белок из Новгорода могли составлять сотни тысяч штук ежегодно. Исследовательница новгородской торговли А.Л. Хорошкевич упоминает о том, что в 1458 году у двоих ревальских купцов в Амстердаме было отнято от 150 до 210 тысяч шкурок, которые они вывезли из Реваля. Известно, что через Архангельск в середине XVII века вывозилось ежегодно порядка 355-360 тысяч беличьих шкурок – помимо большого числа соболей, куницы, бобра и т.п. Если предположить, что ежегодный вывоз белки из Новгорода (который, собственно, на ней и специализировался) в XIV-XV веках приблизительно равнялся этой цифре, то суммарно выручка города составляла от продажи приблизительно 7-11 тысяч марок серебра (если не учитывать падение цен на пушнину в XV веке). Это если усреднено взять стоимость тысячи шкурок (безотносительно сорта) в 25-27 марок (белка сорта шёнверк стоила немного дороже). Грубые подсчеты дадут нам от 1,4 до 4,4 тонн серебра ежегодно (учитывая денежную и весовую марку).

Цифра экспорта может быть вполне реальной. По данным А.Л. Хорошкевич и М.П. Лесникова, Тевтонский орден только за 1399-1403 годы вывез из Новгорода более 300 тысяч штук шкурок белки – по 50-60 тысяч в среднем ежегодно. На эти и другие (воск) покупки орденцы потратили до 200-210 килограммов серебра. Правда, такая торговля была, скорее, исключением. Как правило, немецкие купцы вели меновую торговлю с новгородцами, обменивая свои товары (сукно, соль, железо, вино и т.п.) на меха и воск. Так, в торговой книге крупного ганзейского купца начала XV века Фекингузена нет ни одного указания о расчетах с новгородцами серебром. Поэтому реальный доход новгородцев в серебряном эквиваленте был на порядки ниже, конечно.

Стоит, однако, отметить архаичность и маргинальность новгородской торговли мехами. Как пишет А.Л. Хорошкевич, «Новгород вывозил в течение XIV-XV веков, главным образом, необработанные шкурки», и такая практика была стандартной и для XVI века. А вот самые ранние прямые упоминания о скорняках и скорняжном ремесле на Руси относятся только к самому концу XIV века (в Кирилло-Белоозерском монастыре), хотя, как это признает А.Л. Хорошкевич, «занятие скорняжным ремеслом обеспечивало сравнительно легкий переход от ремесла к торговле». Это объясняется тем, что продавая невыделанную шкурку, новгородец терял существенную долю маржи, которая возникла бы при продаже товара с «добавленной стоимостью». Немецкие купцы это понимали, и в 1376 году новгородцев заставили подписать соглашение о том, чтобы не производилась торговля мехами белки летом, а также их шкурки никоим образом не обрабатывались. По мнению А.Л. Хорошкевич, это соглашение было «формальным», но, тем не менее, по факту подавляющая часть мехов из Новгорода вывозилась в «сыром» виде.

«Сырьевой» экспорт сыграл с Новгородом в итоге злую шутку. В городе плохо развивались собственные ремесла, более того – новгородцам было лень даже разрабатывать богатые соляные копи, находившиеся у них буквально под носом – в Старой Руссе. Солеварение здесь началось только во второй половине XV века, а до этого Новгород закупал десятками тонн ежегодно соль из… Любека (Люнебурга).

Известно, что новгородские купцы приобретали достаточно крупные партии соли, которая поступала из Германии в Ливонию. Так, в 1384 году купец Матвей Друкалов закупил в Ревеле почти 10 ласт соли (около 19 тонн). В начале XV века купцы Перепетица и Федор Безбородый приобрели там же почти 35 тонн соли.

По таким же причинам в Новгороде не развивалось и собственное производство сукна. Писцовые книги 1583 года зафиксировали в городе всего 6 суконщиков. А в XIII-XV веках в городе вообще сукно не производилось. Оно целиком было импортным. Согласно немецким документам, ежегодно в Новгород завозились десятки тысяч метров сукна из Фландрии.

Сама торговля со стороны новгородцев носила также архаичный характер. В ганзейских документах не встречается упоминаний о каких-либо торговых гильдиях, корпорациях и т.п. объединениях новгородских купцов. До нас также не дошло ни одной торговой книги, ни одной учетной книги новгородцев, которые свидетельствовали бы о заметном уровне торговли с их стороны. Не сохранилось никаких данных о торговле и в монастырских документах. В берестяных грамотах XI-XV веков, которые были найдены в Новгороде, также не содержится ни одного упоминания о торговле с немцами, чья многочисленная колония жила в этом городе. Это притом, что по мнению ряда советских и российских ученых, торговля в Новгороде в XIV-XV веках носила массовый характер.

Обработка мехов в Новгороде находилась на низком уровне, ганзейцы постоянно жаловались на скверную выделку шкурок. Собственное кожевенное производство в Новгороде началось лишь во второй трети XV века. Помимо сукна, соли и кожи, в Новгород также завозились в большом количестве вино, пиво, рыба, железо (собственное производство было мизерным), керамика, а из Ливонии – лошади (так называемые клепперы, рабочие лошади), медь и серебро.

Если посмотреть историю Новгорода с этой точки зрения, то мы увидим лишь примитивный, неразвитый поселок, который занимался перепродажей добытых в лесах белок в виде необработанных шкурок и воска. Нынешняя Россия в целом мало отличается от этой новгородской модели, которая базируется лишь на экспорте примитивных «сырьевых» товаров с минимальной добавленной ценой и импорте уже «готовых» изделий с Запада.
Толкователь, 6 марта 2011
Tags: алкоголь, архивы_источники_документы, версии и прогнозы, германия, города и сёла, идеология и власть, история, культура, мифы и мистификации, нефтегазуголь, нравы и мораль, общество и население, регионы, ресурсы и сырьё, ретро и старина, русь, север, современность, факты и свидетели, экономфинбиз
Subscribe
promo mamlas march 15, 2022 15:56 261
Buy for 20 tokens
Всем глубокого почтения! Читатели моего журнала и случайные путники также приглашаются в говорящие за себя сообщества « Мы yarodom родом» и « Это eto_fake фейк?» подельники приветствуются Large Visitor Globe…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments