mamlas (mamlas) wrote,
mamlas
mamlas

Categories:

В клубке диссиды. Николай Генке, Ч.1/2

Другие члены «Клубка диссиды»

Подпольный «Солдат cвободы»
Учредитель Международного благотворительного фонда «Русло» Николай Генке рассказал «Русской планете», как создал с товарищами подпольную организацию в Советской армии и как сидел в Лефортово и Казанском спеце

«Русская планета» продолжает цикл бесед с диссидентами, находившимися в СССР вне либерального лагеря. ©
~~~~~~~~~~~


Николай Генке

Уже вышли интервью с лидером монархистов Владимиром Осиповым, участником правого подполья Валерием Скурлатовым, леворадикальным активистом Александром Скобовым, феминисткой Евгенией Дебрянской, старообрядческим епископом Евмением, советским эсером Ярославом Леонтьевым, протестантским епископом Александром Семченко и участником подпольного марксистского кружка Борисом Ихловым.

— Про вас и ваше дело мало известно, расскажите сначала о себе.

— Для меня СССР был лучшей страной в мире, а единственно справедливым строем на земле — социализм. Я не сомневался, что нынешнее поколение советских людей уже в 1980 году будет жить при коммунизме. Был уверен и в том, что все проблемы советского общества сводятся к конфликту между хорошим и лучшим. И это было совсем не смешно. В 14 лет я вступил в комсомол, стал внештатным корреспондентом областной комсомольской газеты «Ленинская смена». По окончании школы поступил на вечерний истфак ГГУ, работал электриком в институте иностранных языков и за штатом — в «Ленинской смене». А в 1967 году я поступил в Донецкое училище.

— Донецкое военно-политическое училище инженерных войск по тем временам было, если можно так сказать, элитным. Что же подтолкнуло вас к идее создать подпольную организацию «Солдаты свободы»?

— Из нас готовили замполитов, которые при этом были еще и полноценными строевыми офицерами — мы умели не только чесать языком. Программа новых высших военно-политических училищ включала в себя практически полностью программу Военно-политической академии имени Ленина и программу обычного военного училища того или иного рода войск. Два в одном за четыре года. После принятия присяги и до самого ареста я был секретчиком от взвода, то есть отвечал за секретную работу курсантов моего взвода. Поэтому имел допуск к секретным материалам по форме 2, как обычный офицер. Это давало мне возможность работать в секретной библиотеке и знакомиться с секретной военной литературой, журналами «Военное дело», «Военная мысль», «Военно-исторический журнал» и не только. Все эти журналы издавались для общего доступа, но были и специальные «закрытые» выпуски — только для военных.


Во время обучения появились вопросы в связи с изучением гуманитарных дисциплин. Нас тогда занимал вопрос соотношения религиозной веры и убеждения. На лекциях убеждали как в отсутствии существования Бога, так и в том, что в основе веры лежит вера, а в основе убеждений лежит научное знание, в частности марксизм-ленинизм. Однако из курса диамата явствовало, что вся марксистская диалектика опирается на точку отсчета (материя первична), взятую совершенно произвольно, то есть на веру. Из этого следовало, что и вся марксистская диалектика есть не что иное, как все та же самая вера в иной упаковке.

Вызывала немало вопросов и социал-демократическая Каприйская школа, ковавшая теорию обоснования радикальных идеологий масс религиозными концепциями, целью которой было «построить Бога из мощи коллектива» посредством интеграции идей марксизма и религии, основываясь на сходстве социалистического и христианского мировоззрения. Каприйская школа РСДРП рассматривала коммунистическую идеологию как новую религию, пришедшую на смену прежним. И жизнь давала этому свои подтверждения. И, кстати, почему великий пролетарский писатель Максим Горький предпочел жить в фашистской Италии, а не на родине победившей социалистической революции, «буревестником» которой он известен? Катящаяся на наши головы лавина информации требовала осмысления.

Детально изучали статьи в «Вопросах философии», критикующие недоступные нам зарубежные философские концепции. Тщательно выкраивали оттуда цитаты и складывали из них компилятивные тексты. Сартр, Камю, Мэрдок, Хайдеггер, Шопенгауер, Ницше, Шпенглер — всех не перечесть. Курс «Истории международного рабочего и коммунистического движения» разбудил наш интерес и к анархизму, и к народовольчеству, и ко многим другим революционным движениям. Однако реальная жизнь влияла на формирование нашего сознания гораздо в большей степени.

— Что вы имеете в виду?

— Атмосфера откровенного холуйства и лицемерия. Начальник училища — генерал-майор Юрий Солодов — прежде был офицером по поручениям маршала Брежнева. Мало того что наше училище было образцово-показательным, оно стало также и местом паломничества генералитета, ищущего неформальных контактов с высшей политической властью и соответствующего покровительства. Для них построили отдельный коттедж-гостиницу, существовал и обслуживающий персонал из числа официанток курсантской столовой.

Август. Жара за 30 градусов. Проездом в Одессу наше училище посетил большой генерал из Главного политического управления (Главпура). В сопровождении генерала Солодова и прочей свиты он прошел через плац, окруженный по периметру высоченными пирамидальными тополями, затем посетил инженерный городок. Между делом заметил, что хорошо было бы, если бы те пирамидальные тополя росли вокруг инженерного городка, а не вокруг плаца. И уехал. И вот многолетние тополя окапываются, грубо выдергиваются автокраном и всовываются в приготовленные ямы. Зелень мгновенно жухнет. Деревья обречены, но мимолетное генеральское пожелание исполнено. Одновременно мы сажаем в срочно выкопанные ямки молодые топольки, где-то выдранные из грунта. К каждому тополю привязывается веревкой деревянная бирка с именем якобы посадившего тот тополек курсанта. На обратном пути в Москву главпур-генерал вновь посетил училище, снова прошел тем же маршрутом. И остался весьма доволен.


В 1968 году в училище зачислили сына командующего Одесским военным округом. Как он нес службу и как учился, рассказывать не буду. Такого не мог позволить себе даже сын замминистра угольной промышленности Украины — курсант нашей роты. Однажды сей воин внезапно исчез. День, два, неделю отсутствует... Офицеры обеспокоены, курсанты заинтригованы. Позже узнаем, что его папа забрал домой — «мама решила, что мальчику следует отдохнуть». «Мальчик» отдыхал дома пару месяцев.

У группы моих товарищей не было никаких возражений ни против государственного устройства, ни против политико-экономической системы. Было очевидно, что страну разлагает раковая опухоль, именуемая номенклатурой. Мы считали, что разрушение страны случится приблизительно через двадцать лет. Это обстоятельство впоследствии зафиксировано в документах трибунала. Мы не верили в пролетарский интернационализм и подтверждением тому были события в Венгрии 1956 года, в Чехословакии 1968 года, на Даманском в 1969 году, где одна армия под красным знаменем воевала против другой, шедшей в бой тоже под красным знаменем. Нам уже было ясно, что коммунистическая идеология и есть тот опиум для народа, та самая новая религия, в которую никто не верит, включая самых оголтелых партийных функционеров — эти вообще ни во что и никому не верили, и в первую очередь самим себе. На наш взгляд, было необходимо избавить страну от этой саркомы, вернуть в естественное состояние. А для этого вовсе не требовалось менять конституцию, законы, сажать или расстреливать. Надо было всего лишь устранить власть узкой группы лиц, растлевающих и грабящих российское государство.

— Как вы начали создавать «Солдат свободы»?

— На меня кто-то донес, это случилось после ввода войск в Чехословакию. В училище я изучал чешский, у меня был роман Юрия Олеши «Зависть» на чешском, чешско-русский словарь, чешские газеты. Пока мы были на лекциях, обыскали мою тумбочку и тумбочки моих друзей, а еще — выходцев с Западной Украины. У меня изъяли тетрадку с несколькими рассказами, роман-газету «Один день Ивана Денисовича». У одного из украинцев нашли тетрадь скабрезных стихов и неприличных анекдотов, а у моего товарища Владимира Мартьянова — тетрадь, в которой было эссе о перспективах развития СССР в ближайшие 20 лет и о необходимости создания некоей инициативной группы для спасения государства от распада.

Разобраться с содержанием наших записей на предмет антисоветчины поручили преподавателю литературы Евгению Волошко — кандидату филологических наук, члену Союза писателей, ведущему донбасскому критику, а в недавнем прошлом следователю КГБ УССР. И он сделал вывод, что вся эта писанина оттого, что в училище не организовано литературное общество: «Пишут пацаны что ни попадя без надлежащего руководства». В итоге такое общество было создано, возглавил его сам Волошко. После я тайно сжег все свои рукописи, словари и книги, а также все экземпляры «Руде право». Жег и плакал.


С этого момента слежка за мной и моими товарищами велась практически открыто. Некоторые курсанты просили дать им хоть какой-нибудь текст, написанный нашей рукой, чтобы передать его в особый отдел «для контроля». Так возникла необходимость конспирации. Выработалась методика выявления «засланных казачков». Как-то незаметно сложилась «устойчивая преступная группа» — внешний противник сплачивает. И если до этого наше общение сводилось исключительно к рассуждениям, то теперь жизнь подвинула нас к практическим действиям. Сформировалась инициативная группа: я, Владимир Мартьянов, Александр Насонов, Виктор Краснов и несколько других курсантов.

— Вы были против строя и против социализма?

— Только против режима. Не против государственного строя (советов) и не против политического строя (социализм), но именно против режима. В ходе следствия чекист заявил мне, что такого понятия, как «режим», не существует. Впоследствии я определил понятие «режим» как практику применения действующего законодательства. Полагаю, что был полностью прав. И хотя мы выступали не против советов и не против социализма, нам инкриминировали именно антисоветскую деятельность.

— В определении военного трибунала по вашему делу написано, что «Солдаты свободы» имели свой манифест. Это правда?

— Манифест организации «Солдаты свободы» был датирован 22 апреля 1970 года — столетней годовщиной рождения Ленина. Это не было камуфляжем, хотя мы и говорили на следствии, будто мечтали о возрождении ленинских заветов, но было ответом на весь ленинизм в его практике. В манифесте мы утверждали, что необходимо устранить коррупцию, фактически — а не формально — уравнять всех перед законом, соблюдать конституцию, законность, всемерно укреплять армию, органы государственной безопасности, правоохранительные органы, устранить произвол должностных лиц, указывали на опасность национализма для целостности страны. Мы не осуждали действия западных стран, поскольку их правительства действуют в интересах своих народов и вовсе не намерены и не обязаны действовать в наших интересах. Именно по этим причинам путь поддержки из-за рубежа для нас был неприемлем.

— Когда вы создавали свою группу, вам были известны какие-то либеральные диссиденты? Как вы к ним относились?

— Либеральные концепции мы рассматривали лишь как интеллигентские прекраснодушные мечтания. Никакого демократического реформирования СССР быть в принципе не могло. Предположить вероятность демократических перемен путем плебисцита или выборов органов власти было в наших глазах верхом маниловщины. Кроме того, либеральные идеи совершенно чужды подавляющему большинству нашего народа. Уже находясь в заключении, я сказал одному из либералов: «За вами нет никого и ничего!» Он мне ответил: «За нами и за нас авианосец "Энтерпрайз" (первый авианосец США с ядерной силовой установкой. — РП)». И это чистая правда. Но надо отчетливо понимать, что авианосец «Энтерпрайз» не за нас, он защищает интересы другого народа, не нашего.

— Когда вы создавали подпольную организацию, кто был для вас примером?

— Мы сразу же отказались использовать ленинский опыт строительства политической стратегии (программа-минимум, программа-максимум). Определенным примером для нас послужила организация «Свободные офицеры», созданная Гамаль Абдель Насером на рубеже 30-40-х годов. Тогда выпускники военного училища дали друг другу клятву бороться за уход из Египта английских войск и сделать египетскую армию способной защитить весь арабский мир. Их девизом было «Спасение Родины». А в июле 1959 года они возглавили победившую египетскую революцию.


Мы отказались акцентировать внимание на различии наших политических симпатий и сосредоточились на том, что нас объединяло. Ограничились объединением всех, кто был против существующего режима. Сделать что-либо реальное представлялось нам возможным примерно лет через двадцать. К тому времени вполне созреет обстановка, и мы займем в жизни достаточно весомые позиции. В КГБ усмехаясь, спрашивали: «А что вы можете?» И мы отвечали: «Сегодня мы всего лишь курсанты. А через двадцать лет мы будем командовать полками и дивизиями». Из этого не следует, будто мы делали ставку на военный переворот, хотя такие варианты отнюдь не исключались. Дело в том, что генералитет всегда имел и по сей день имеет весьма весомое слово при решении многих стратегически важных для жизни государства проблем. Кроме того, весь смысл существования армии (и, безусловно, армейской элиты) заключается в защите интересов Родины, и не только внешних.

— Кроме манифеста в вашем деле фигурировал некий устав «Солдат свободы», а что было в нем?

— В уставе «Солдат свободы» предусматривалась военная дисциплина, необходимая в условиях подпольной работы. Мы не один год изучали правила конспирации многих (прежде всего народовольческих и эсеровских) революционных организаций. Опыт деятельности таких конспиративных организаций, как «Минитмены Америки», «Черные пантеры» и другие, совершенно не годились, поскольку условия, в которых они существовали, не соответствовали условиям, в которых действовали мы.

— Кроме обсуждения перспектив СССР и обсуждения опыта подпольных организаций, «Солдаты свободы» что-то планировали? В вашем деле есть обвинения в подготовке каких-то ракет.

— Одним из направлений деятельности «Солдат свободы» было создание прецедента вооруженной борьбы с существующим режимом. Мы не были столь наивны или глуповаты, как это может показаться со стороны. Мы вовсе не рассчитывали на какой-то практический результат. Мы были готовы к гибели. Нашей задачей было создание прецедента вооруженной борьбы против узурпаторов власти. Дублинское восстание 1916 года, поднятое ИРА (подпольной Ирландской республиканской армией. — РП), заключалось всего-навсего в захвате дублинского почтамта, над которым было поднято зеленое знамя свободы. Все повстанцы погибли. Но этот прецедент положил начало пробуждению национального самосознания ирландцев. После этого поднялось движение за национальную независимость, завершившееся образованием Ирландской республики.

Создав организацию из курсантов училища, мы поставили задачу каждому из нас создать на родине — а все мы были из разных регионов страны — по дочерней организации. Таким образом, возникала всесоюзная нелегальная структура. Каждая из «дочек» оформлялась как самостоятельная организация со своими названием, уставом и укладом отношений. Только руководитель группы был членом «Солдат свободы» и имел контакт со своим куратором. Но только с куратором, который и осуществлял оперативное руководство конкретной «дочкой». В случае провала руководителю локальной группы категорически запрещалось выдавать фактический центр организации. Он был обязан замкнуть все на себя.

Мной была организована локальная группа в Горьком. Обо мне знал только один человек — Юрий Лебедев, ее руководитель. Остальных он подобрал самостоятельно. Были у меня и другие люди, никак не связанные между собой. Задачей горьковской группы было создание подпольной типографии. Лебедев привлек человек двадцать-тридцать, среди них Невзорова, сотрудника типографии «Горьковская правда». Невзоров попытался украсть старый шрифт, но его задержали. Он, естественно, сообщить ничего существенного не мог. Арестовали Лебедева. В свое время я был настолько уверен в стойкости этого человека — друга моей юности, что пренебрег правилами конспирации: мы с Владом Мартьяновым вербовали его вдвоем. Однако этот «стойкий товарищ» сразу же после ареста не только сдал всех и рассказал все, что было, но и дал ложные показания на мою жену и на моего родственника, Юрия Мельникова, курсанта Коломенского военного училища. Мельникова я действительно завербовал для создания отделения «Солдат свободы» в этом военно-учебном заведении, но Лебедев об этом не знал — просто случайно попал в цель.

— Вы понимали, что вас могут арестовать?

— Ареста мы, конечно, ожидали. Практика деятельности нелегальных организаций показывала, что активные нелегалы пребывают на свободе в среднем два года. Перейдя к активному действию, в эти два года и следовало уложиться. Активных членов организации я уже назвал, но у нас существовал и «законсервированный пассив», функцией которого было сохранение стабильного существования и развитие организации, а также формирование резерва для пополнения рядов нелегальных активистов по мере необходимости. Мы были уверены в том, что после ареста нас ожидают пытки и прочие «прелести» тюремных застенков. И внутренне готовились именно к такому развитию событий.

— Как произошел арест?

— 11 октября 1970 года я был в расположении роты. Около 10 часов дня ко мне подошел Влад Мартьянов и сообщил, что уезжает в город с командиром роты — тот попросил помочь перевести вещи на другую квартиру. Мы служили уже четвертый год, через полгода нас ожидали лейтенантские погоны и капитанские должности. Поэтому наши отношения с офицерами были вполне дружественными, а такая просьба — в порядке вещей. Часа через полтора меня вызвал старшина роты и представил незнакомому мне офицеру. Тот тоже попросил помочь: «Столы и тумбочки списали, так я их в свое хозяйство...» У входа в казарму стоял комбат. Он подозвал меня, придирчиво осмотрел мою форму и отправил заново чистить сапоги, хотя они у меня просто сияли. Впоследствии я понял, что комбат дал мне последний шанс «сорваться с крючка».

Наша рота располагалась на первом этаже, окна бытовки, где мы чистили сапоги, выходили на другую сторону казармы, а там — забор ограждения, преодолеть который мне, натренированному на полосе препятствий, не составило бы труда. Однако ничего подобного мне в голову не пришло. Заново отполировав сапоги, я предстал перед комбатом, и тот, вздохнув, отпустил меня в сопровождении офицера.

На КПП ожидал легковой ГАЗик и два общевойсковых офицера. Один из них сел на заднее сиденье справа, другой, подтолкнув меня вперед, сел на заднее сиденье слева от меня. «Будто арестовали», — подумал я. Сопровождающий сел рядом с водителем и, обернувшись, расспрашивал о жизни в училище, о семье, о планах на будущее.

Так незаметно подъехали мы к железным воротам, открывшимся перед нами автоматически. Промелькнул васильковый околыш чекистской фуражки, и мы остановились во внутреннем дворике высокого серого здания, полном цветов. Меня проводили к одному из кабинетов. Сознание говорило: «Это арест!» — сердце отказывалось верить.

«Капитан Прокопов, — представился сидевший за столом офицер, — особый отдел Киевского военного округа», — и предъявил удостоверение. Дал немного времени опомниться. Продолжил: «Догадываетесь, по какой причине оказались здесь?» Так начался мой вояж «по местам подневольной славы». С 11 по 25 октября нас с Мартьяновым содержали в одиночных карцерах гарнизонной гауптвахты. После чего этапировали из Донецка в Киев.

— В наручниках? Как это выглядело?

— Со стороны все смотрелось вполне обычно: я был одет по полной форме, с колодкой медали на груди и всеми знаками отличия, справа и слева два офицера, несколько позади еще пара «штатских». Запомнилось яркое солнце и синее небо. В самолет нас доставили поодиночке, говорить нам, естественно, не позволили. И никто из пассажиров даже и не заподозрил, что вместе с ними летят два особо опасных государственных преступника. Приземлились в Борисполе. Всем пассажирам приказали оставаться на своих местах. К трапу подали две черные «Волги». Полукругом — оцепление автоматчиков. Выводили поодиночке, руки за спину. Между пассажирами понеслось: «Бразинскасы!» (в то же время отец и сын Бразинскасы угнали советский самолет. — РП).

Tags: 60-е, 70-е, 80-е, 90-е, агитпроп и пиар, биографии и личности, военные, воспоминания, диссида и оппозиция, идеология и власть, интервью и репортаж, история, мнения и аналитика, мужчины, нравы и мораль, общество и население, протесты и бунты, противостояние, пятая колонна, регионы, репрессии и цензура, русофобия и антисоветизм, современность, социализм и коммунизм, ссср
Subscribe

promo mamlas march 15, 2022 15:56 287
Buy for 20 tokens
Всем глубокого почтения! Читатели моего журнала и случайные путники также приглашаются в говорящие за себя сообщества « Мы yarodom родом» и « Это eto_fake фейк?» подельники приветствуются Large Visitor Globe…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments