mamlas (mamlas) wrote,
mamlas
mamlas

Category:

В среде советских писателей... Как Гранин Солженицына осуждал

Ещё писатели в СССР, в т.ч. о Солженицыне писатели в СССР и писатели в СССР

«Солженицын поставил себя в исключительное положение»
Книга Михаила Золотоносова «Гадюшник» повествует о буднях ленинградских писателей в 1940–1970-е годы

В 2013 году издательстве «Новое литературное обозрение» вышла книга Михаила Золотоносова «Гадюшник», посвященная Ленинградской писательской организации. ©

Ещё Гранин: Граненая ложь/Некролог Рыбаса / Некролог Смагина | Письмо 42-х | Гранин о Евтушенко | Правила жизни Гранина | Гранин о блокадном Эрмитаже


Александр Солженицын

Автор прослеживает историю повседневности литераторов по стенограммам официальных заседаний, которые проводились с конца 1940-х по начало 1970-х годов.

Комментарии Золотоносова не отвлекают внимание от документов. Такой подход позволяет почувствовать читателю не только «дух времени», но и увидеть скрытые от глаз конфликты внутри писательской организации. То, что сегодня выглядит как быстрое и молчаливое решение бюрократической машины (например, о травле Бориса Пастернака), на самом деле предварялось острым противостоянием между писателями. Хотя, конечно, крайне редко эти конфликты возникали из-за желания оспорить официальную позицию. Намного чаще они порождались взаимной завистью и недоверием.

Несмотря на то что книга является прежде всего сборником документов разных лет, читается она как единое повествование, так как многие ее герои жили и действовали во время травли Анны Ахматовой, затем – обсуждения недостойного поведения писателей-коммунистов, а еще позже – осуждения Бориса Пастернака. Своей подборкой Золотоносов отчетливо показывает, как сначала в умах происходила «оттепель», а затем совершенно мирно у тех же самых людей она превращалась в «застой».

С разрешения издательства «НЛО» «Русская планета» публикует фрагмент «Гадюшника» – стенограмму выступления писателя Даниила Гранина, посвященного Александру Солженицыну.

Не так давно было издано постановление ЦК партии об усилении ответственности работников литературы и искусства. Мы этот вопрос обсуждали, и практически для нашего Союза это, в частности, сводится к одному, на мой взгляд, очень серьезному вопросу, который сейчас стоит перед нами, — это вопрос о наших редакционных советах.

Действительно, создалось довольно странное положение. Большая часть наших писателей числится в редакционных советах наших издательств. Их участие в работе редакционных советов должно определять во многом эту издательскую ответственность, соучастие в работе издательств. Между тем положение, в котором находятся писатели в редакционных советах, довольно странное, смутное, зыбкое. Некоторые редакционные советы вообще не собираются, в некоторых редакционных советах писательские голоса звучат, но на них никак не реагируют, не отзываются. В некоторых редакционных советах писательское мнение, даже выраженное, может быть, более или менее дружно, очень слабо, а иногда и вовсе не учитывается при решении судьбы той или иной книги.

Права и обязанности членов редакционных советов вообще никак не регламентированы. Какие права имеет член редакционного совета, какие обязанности он имеет? <...>

На протяжении последнего времени у нас в Союзе писателей, и СССР, и РСФСР, значительно возрастает необходимость усиления гражданской и общественной позиции писателя. И, в частности, история с исключением Солженицына из членов Союза заставляет нас сделать в этом смысле серьезные выводы.

В общих чертах история эта известна, но, поскольку я присутствовал на заседании секретариата РСФСР, я хотел бы также проинформировать вас как бы из первых рук о некоторых событиях, связанных с этим исключением.

Как вы, очевидно, знаете, 4 ноября состоялось общее собрание писательской организации Рязани, на котором было решено исключить Солженицына из членов Союза. 5 ноября собрался секретариат Союза писателей РСФСР, на котором этот вопрос обсуждался. Солженицын был приглашен на это заседание, но он сказал, что явиться не может и просил дать ему возможность присутствовать на этом заседании после праздников. Мы обсуждали этот процедурный вопрос. Три из членов секретариата — Таурин, Барто и я — сочли нужным удовлетворить эту просьбу Солженицына и перенести обсуждение этого вопроса, поскольку желательно было провести это обсуждение в его присутствии. Однако было решено этот вопрос обсуждать, и приступили к обсуждению этого вопроса.

В процессе обсуждения был предъявлен ряд обвинений Солженицыну. Таурин проинформировал о том, как происходило общее собрание в Рязани, рассказал о тех претензиях, которые предъявлялись Солженицыну, затем все товарищи, члены секретариата, также выступили и говорили о том, что Солженицын поставил себя в совершенно исключительное положение, противопоставив себя Союзу советских писателей, что два года тому назад секретариат Союза писателей СССР после съезда на основании письма Солженицына разбирался с этим вопросом в присутствии Солженицына, этот разбор длился в течение 6 часов, и на нем Солженицын предъявил ряд встречных претензий Союзу писателей.

Претензии его сводились к тому, что его не печатают, ему не создают условий, и это он ставил как бы условием к выполнению того требования, которое ему предъявлялось, а ему предъявлялось требование, чтобы он отмежевался от тех статей и выступлений, в которых его имя использовалось для антисоветской пропаганды. Он отказался фактически это сделать. И эта кампания продолжалась в течение двух лет, имя его всячески использовалось враждебными кругами на Западе, противопоставлялось нашей советской литературе, имя его связывалось с самыми реакционными выпадами против нашего советского общества, и он никак на это дело не реагировал, не протестовал, никаких заявлений по этому поводу не было сделано.


Даниил Гранин (справа) и Алесь Адамович

Произведения его печатались за границей, и не только его произведения, но его выступления, письма, ряд документов публиковался на Западе. Как это происходило — это тоже вообще не совсем понятно, и товарищи говорили, что это, очевидно, не без его участия, ибо если бы он был непричастен, он должен был бы протестовать.

Говорилось также о том, что он фактически стал тем центром, той опорой, на которую ориентируются враждебные антисоветские круги за границей, опираясь, на его литературные и не литературные работы.

Далее говорилось также и о том, что в рабочих аудиториях, в читательских аудиториях наши читатели задавали и задают вопросы о том, на каком основании Союз писателей терпит в своих рядах Солженицына и почему не исключает его из Союза.

Все это, вместе взятое, предъявили как обвинение, и в результате обсуждения, в котором выступили все члены секретариата, исключение Солженицына было утверждено секретариатом РСФСР. Голосовали все за исключением меня, я воздержался при этом голосовании по мотивам таким, что я считал все-таки необходимым присутствие Солженицына на этом заседании, поскольку я хотел какие-то вещи услышать от него, чтобы его позиция окончательно для меня определилась.

Однако последующие действия Солженицына сняли необходимость этого его личного присутствия для меня, поскольку они сводились к следующему. В ту же ночь, как известно, он позвонил в Москву, а утром уже японское радио передало о факте его исключения из Рязанской организации. Далее, Солженицын, будучи в Рязани на общем собрании, записал выступления всех товарищей. Там велся протокол, стенограммы не было. И подробная запись выступления в Рязани появилась через несколько дней в «Нью-Йорк таймс».

Эта апелляция к Западу, к буржуазной печати, конечно, полностью определила для меня позицию Солженицына и его поведение, его антиобщественное лицо, а может быть, и более того, не только антиобщественное, стало для меня совершенно ясным. Поэтому решение секретариата РСФСР об исключении Солженицына стало единогласным.

Последующие действия Солженицына, мне думается, перевели его антиобщественную позицию уже в иную категорию. Эти действия связаны главным образом с его письмом. Его письмо, которое он направил в секретариат Союза писателей, свидетельствует уже о совершенно открытых антисоветских высказываниях Солженицына. Некоторые из них опубликованы сегодня в «Литературной газете», и вы их сможете прочесть. Во всяком случае, это его письмо полностью выявляет его уже антисоветские взгляды, оно свидетельствует о том, что речь идет уже не о литературных произведениях, не о литературных категориях, а о категориях политических, о категориях, которые заставляют нас думать о том, что он полностью смыкается с нашими идейными врагами.

По поводу исключения Солженицына на Западе поднята очень серьезная, значительная шумиха, кампания в защиту Солженицына. Это исключение используется самыми реакционными буржуазными кругами, которые пытаются вовлечь в это дело прогрессивные круги западной литературы.

Я думаю, что в этих условиях наш Союз писателей РСФСР, наша Ленинградская писательская организация должны быть единодушны, должны выразить свое общее коллективное отношение к этому факту. Поэтому мы решили на секретариате обсудить этот вопрос. На секретариате этот вопрос обсуждался, высказался каждый из наших секретарей Союза, и секретариат в своем решении единогласно поддержал решение секретариата РСФСР об исключении Солженицына из членов союза.

Я думаю, что надежды наших врагов на то, что им удастся внести разноголосицу в наши ряды, на то, что им удастся в какой-то мере расколоть писательскую организацию, создать какие-то ненужные инциденты, волнения в писательских кругах, не оправдаются, и наша с вами задача — убежденно и единодушно придерживаться принципиальной гражданской позиции. Гражданская позиция писателя является чрезвычайно важной, необходимой, не менее необходимой, а может быть, даже более необходимой, чем даже его чисто литературная работа. Мне думается, что в этом смысле наша партийная организация является достаточно сплоченной, является значительной силой в нашем ленинградском отделении Союза писателей, да и не только в ленинградском Союзе писателей, но и перед лицом всей общественности и в рядах всего Союза писателей РСФСР. Ленинград в этом отношении может и должен иметь решающий, определяющий, авторитетный, во всяком случае, голос.

Я думаю, что это событие заставит нас всех еще раз задуматься не только над тем, как мы работаем за своими письменными столами, но и как мы несем важнейшую и необходимую свою должность коммунистов-писателей, коммунистов-литераторов, ответственных за все то, что происходит в нашем обществе.

Золотоносов М. Н. Гадюшник. Ленинградская писательская организация: Избранные стенограммы с комментариями (Из истории советского литературного быта 1940—1960-х годов). — М.: Новое литературное обозрение, 2013.

Сергей Простаков
«Русская планета», 27 июля 2013
Tags: 40-е, 50-е, 60-е, архивы_источники_документы, биографии и личности, дискуссии, запад, идеология и власть, известные люди, интеллигенция, история, книги и библиотеки, критика, культура, ленинград, литература, мнения и аналитика, народ и элиты, нобелевская премия, нравы и мораль, общество и население, опровержения и разоблачения, писатели и поэты, предательство, пятая колонна, репрессии и цензура, ретро и старина, русофобия и антисоветизм, солженицын, ссср, суды и следствия, факты и свидетели, холодная война, эпохи
Subscribe
promo mamlas март 15, 2022 15:56 255
Buy for 30 tokens
Всем глубокого почтения! Читатели моего журнала и случайные путники также приглашаются в говорящие за себя сообщества « Мы yarodom родом» и « Это eto_fake фейк?» подельники приветствуются Large Visitor Globe…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments