mamlas (mamlas) wrote,
mamlas
mamlas

Советский паспорт российского бизнеса, Ч.1/2

Ещё о Перестройке и разрушении СССР

Красный скелет в шкафу
Краткий курс бизнес-истории позднего СССР

12 июня 1990 года РСФСР объявила о собственном суверенитете. Политическая часть этой истории вошла в учебники, но деловая составляющая противостояния властей России и СССР малоизвестна. ©

Ранее: Хроника Переломки


Однако современный российский капитализм начинался в Союзе Советских Социалистических Республик — властям новой России фактически пришлось бороться с ним в 1988–1991 годах.

Что сказал банкрот

Политическая часть происходящего известна и даже постепенно начала забываться. Команда Бориса Ельцина в своих политических действиях опережала команду Михаила Горбачева с 12 июня 1990 года до 19 августа 1991 года всегда на месяцы, недели, а иногда и на дни — но никогда не оставляла возможности себя опередить. В экономике картина была другой.

В самой по себе декларации независимости России самый важный политический момент — это внятное и однозначное заявление о будущем разделении властей в новом государстве РСФСР: напомним, несмотря на множество публицистических требований о разделении властей, советская модель, предполагающая, что независимых друг от друга суда, парламента-законодателя и правительства—исполнительной власти, равно как и президента, оставалась основой государственности. Россия после 12 июня не только избрала президента, но и первой среди республик СССР, опередив в этом даже страны Балтии, создала правительство, преобразовав совет министров РСФСР при Верховном совете РСФСР, элитной части съезда народных депутатов. Совет министров СССР преобразовался в мало дееспособный кабинет министров СССР под контролем так и не созданного президентского совета СССР лишь в 1991 году — технически именно это обстоятельство позволило Ельцину выиграть. При этом команда Ельцина практически не торопилась с перехватом полномочий союзных министерств; одним из немногих примеров такого перехвата было распоряжение Верховного совета РСФСР от 24 октября 1990 года о запрете советским властям самостоятельно распоряжаться поставками продукции целлюлозно-бумажной промышленности России — таким образом во многом решалась задача недопущения цензуры печатных СМИ. Но в основном команда Ельцина терпеливо дожидалась, когда какой-либо кусок из союзных полномочий дезорганизуется в такой степени, что перехват власти в этой конкретной отрасли воспринимался и сотрудниками отрасли, и большей части союзного министерства скорее как приход реальных хозяев, а не как захват.

Отметим, команда Ельцина в этой истории — это совсем не команда единомышленников, а скорее совокупность представителей РСФСР, объединенных общими соображениями и готовых в случае необходимости отступать, равно как и конфликтовать друг с другом. Так, в том же октябре 1990 года тогда еще вполне соратник Ельцина Руслан Хасбулатов, зампред президиума Верховного совета РСФСР, попытался создать Банк внешней торговли РСФСР с крупным по тем временам капиталом 1,4 млрд руб.— но после обсуждений внутри властных команд России создание российского ВЭБа, который мог бы создать проблемы существовавшему союзному ВЭБу, было приостановлено.


Во многом выиграть соревнование с союзными властями Борису Ельцину и его единомышленникам удалось в силу того, что значительные союзные силы были брошены на совершенно безнадежное дело — попытки руками и ногами удержать в орбите своей власти республики СССР, еще за несколько месяцев до этого твердо решившие Союз покинуть. Так, в разгар битвы российской и союзной команд за полномочия осенью 1990 года председатель Совета министров СССР Николай Рыжков издавал постановления об оставлении в собственности Советского Союза 51% акций «союзных» предприятий, организаций и объединений, расположенных на территории «Латвийской ССР» — учитывая, что в Латвии к тому моменту уже не считали себя частью Союза, занятие это было более чем бесплодное, поскольку РСФСР этими моментами с удовольствием пользовалась.


При этом нельзя сказать, чтобы в России не интересовались сохранением Союза. Так, премьер-министр России Иван Силаев в сентябре 1991 года, то есть уже после краха ГКЧП, возглавляет временный Комитет по оперативному управлению народным хозяйством СССР — по сути, временное экономическое правительство СССР, призванное заменить дискредитировавший себя кабинет министров СССР. И одним из первых постановлений комитета был документ, призванный создать «межреспубликанскую акционерную корпорацию “Химнефть”» — АО для недопущения прекращения взаимных поставок химического сырья и полупродуктов между республиками.

То, что из «Химнефти» ничего не вышло — лишь эпизод в последовавших до 1992 года попытках новой российской власти сохранить Союз в его экономической ипостаси. Практически все проекты в этой сфере, которые велись при полной (хотя и хаотичной, и анемичной) поддержке Запада, закончились неудачей в основном не по вине России. В этом смысле Беловежские соглашения 26 декабря 1991 года вряд ли имеет смысл оценивать в том ключе, в котором их оценивают сегодня. С одной стороны, их считают похоронами Союза совершенно справедливо. Накануне 1992 года, когда правительство России готово было либерализовать цены в экономике и уже в силу этого должно было решить вопрос о том, что будут делать другие республики существующего только на бумаге СССР, политический Советский Союз уже был трупом. Хотели или не хотели авторы Беловежских соглашений сохранять Союз, так же осмысленно обсуждать, как дискутировать, должны ли рабочие, роющие могилу, выступать за жизнь или смерть усопшего — от них не так много зависит. С другой стороны, Беловежские соглашения, как бы это странно сейчас ни звучало, были очередной безнадежной попыткой оставить в политической реальности возможность для будущего конфедеративного Союза на базе СНГ. Без этого документы 26 декабря просто теряли смысл — для того чтобы объявить себя более не состоящим в некоем Союзе, большинству республик вообще не было нужды посылать в зимний лес на границе с Польшей своих представителей, а советская Туркмения, кажется, в свое время даже забыла объявить, что она из Советского Союза формально вышла.

Впрочем, если политическая составляющая происходящего давно описана, то экономическая и бизнес-составляющая истории противостояния 1990–1991 годов союзных и российских властей — самая интересная часть происходящего — почти никого не заинтересовала. В лучшем случае эта часть описана через макроэкономическую схему. В ней СССР был разрушен, потратив собственные золотовалютные резервы в 1981–1990 годах и осуществив займы на $60 млрд на последний рывок к коммунистическому будущему — «продовольственную программу» 1982–1990 годов, множество строек двух последних пятилеток и наращивание с 1986 года заработных плат и пенсий при фиксированных ценах. Российская декларация 12 июня о суверенитете России и будущей Российской Федерации была бы невозможна, если бы рывок был удачным — он закончился в 1990 году обвалом промпроизводства и ВВП, первым крупным после 1945–1949 годов всплеском инфляции, обращением профицита платежного баланса и нарастающей неуправляемостью в любой сфере экономики.

Кто бы мог спасти СССР

Мог бы быть иным макроэкономический сюжет 1990–1992 годов? В теории, исходя из наших знаний о том, что происходило в экономике СССР в эти годы, у Советского Союза были резервы существования примерно до середины 1992 года. К этому моменту имевшийся 15–16-процентный дефицит бюджета СССР не мог уже финансироваться ни продажей золотых резервов (их хватило бы на финансирование в утвержденной схеме критического импорта до апреля-мая 1992 года), ни займами на внешнем рынке (на 1991 год иностранные партнеры СССР готовы были предоставить стране займы примерно на $17 млрд, внешний госдолг СССР мог бы превысить $80 млрд к концу 1992 года, но это был бы предел, за которым последовал бы гарантированный дефолт по советским обязательствам и обязательствам Внешэкономбанка СССР), ни займами на внутреннем рынке и через систему банков (население СССР не привлекали в 1990-х годах даже высокие ставки в банках — им обоснованно, что было показано позже, не верили). В начале 1991 года СССР как экономика уже распался — почти невозможно представить себе спасательные операции, которые позволили бы что-то исправить, и именно в силу этого ГКЧП никто не воспринял всерьез ни в СССР, ни в мире. Вероятно, именно поэтому история развала СССР как тема почти не привлекает к себе никого, кроме малограмотных спекулянтов от экономики. Для сколько-нибудь серьезного исследователя причины и картина происходящего на общем уровне просто неинтересна, больших открытий тут сделать невозможно — и так все ясно.

Но сама по себе история распада СССР в 1988–1991 годах на уровне отраслей, предприятий, объединений гораздо более важна и интересна.

С одной стороны, советская экономика последних лет существования СССР — основа, на успехах и неудачах которой выросли экономики независимых государств — и России в первую очередь. С другой стороны, эта история полна скелетов в шкафах и поэтому неудобна. «Первоначальное накопление капитала» началось в СССР в 1988 году, и круг советских миллионеров, ставших в будущем миллиардерами, гораздо шире, чем можно было бы предполагать. В 1990–1991 годах, по оценкам МВФ 1991 года, полулегальный и легальный отток капитала из СССР составил около $6 млрд. Нет, это совсем не «золото партии», эти средства лишь частично вернулись в российскую преимущественно экономику в 1992–1995 годах, и большая часть из них не участвовала в создании будущих крупных компаний и холдингов. Тем не менее эти деньги — огромные даже по нынешним меркам! — были материальным следствием бизнес-процессов, происходивших в советской экономике, в которой официально не было никакого бизнеса.

Перестановка стульев с последующим хозрасчетом

Началось все достаточно странно и вполне в советском духе. В 1986–1987 годах первые эксперименты советской власти по перестройке органов управления народным хозяйством СССР (на тот момент Перестройка собственно в этом и заключалась — всеобъемлющий смысл и заглавную букву в термине происходящее получило лишь в конце 1987 года, а до этого перестраивали не всю жизнь, а лишь аппарат управления) привели к чудовищному даже по советским меркам увеличению числа управляющих этим самым народным хозяйством. Число министерств на союзном уровне давно перевалило за сотню, порой они были не просто союзными, а союзно-республиканскими и работали параллельно с республиканскими министерствами, которые, в свою очередь, делили власть с областными хозяйственными властями, а также с министерствами автономных союзных республик, властями городов — все это прослаивалось стройной системой вездесущих Советов, собственной вертикалью КПСС, своей системой подчинения отраслевых и межотраслевых объединений. Над всем этим нависала своеобразно встроенная в аппарат система Госплана (и местных госпланов) и научных учреждений, ведающих плановой экономикой. В общем, если кто-то представлял себе власть в СССР в 1987 году как бодрого и зубастого Левиафана, по прошествии многих лет должен признать, что ошибался: это был скорее бегемот, причем бегемот престарелый, ожиревший и страдающий проблемами с памятью. Весной-летом 1988 года российские республиканские власти вступили в переписку с советским правительством о том, чтобы сделать что-то с нарастающей неразберихой. Итогом стало, с одной стороны, принятие закона СССР «О государственном предприятии (объединении)», поставившего хотя бы минимальные барьеры в управлении Коммунистической партией и Советами народных депутатов промышленными предприятиями, а с другой стороны — решение о радикальном сокращении (от 25% до 42%) союзной и республиканской бюрократии, максимальной, где это возможно, передаче полномочий по управлению предприятиями из СССР в РСФСР. Наконец, третьей составляющей было открытие предприятиям возможности перехода на хозяйственный расчет и — что удивительно смело для того времени — открытие для них возможности экспорта и импорта. Идея разрешить сотням советских предприятий самостоятельно торговать со всем миром была, отметим, крайне необычной. В макроэкономических терминах курс рубля в торговых операциях с большинством стран мира был занижен не в меньшей степени, чем курс китайского юаня,— если советские товары действительно были кому-то сильно интересны за пределами СССР (а это порой, хотя и очень нечасто, было так), их можно было обратить в импортные станки, сырье, а то и в товары народного потребления. В ситуации, когда население уже два года как имело на руках избыток советских рублей, на которые нечего было купить, это открывало широкие перспективы для того, кто ситуацию понял.

Поняли немногие — но процесс шел быстро. Советские власти уже через полгода столкнулись с необходимостью хоть как-то упорядочивать активную, хотя и зажатую сотнями инструкций, постановлений и инструкций порой сталинского времени, внешнеторговую активность. Так, в марте 1989 года Совет министров СССР пишет специальные правила работы Советского внешнеэкономического консорциума с Американским торговым консорциумом — тогда уже хозяйственные связи не исчерпывались трансграничной торговлей, в СССР уже работали совместные предприятия госпредприятий СССР и иностранных компаний, и они почти мгновенно освоили выгодность ситуации с заниженным курсом Госбанка СССР и с фактически множественными курсами Внешэкономбанка СССР, со сверхдешевым советским сырьем и множеством других возможностей делать бизнес в создающихся на глазах серых зонах. Правление Советского внешнеторгового консорциума, например, имело право самостоятельно «устанавливать размер вознаграждения» за любые услуги, оказанные в ходе экспортно-импортных операций, причем не только при операциях с США, но и с любыми другими странами.

В целом в романтический период внешнеторгового бизнеса СССР (1988–1990) возможности для среднего (в пределах единиц-десятков миллионов долларов в год) экспортно-импортного предпринимательства были для знающих и влиятельных людей едва ли не сказочными. Так, постановления Совмина СССР 1988–1989 годов о правилах работы в СССР таких структур, как советско-американский фонд «Культурная инициатива» или международный фонд «За выживание и развитие человечества», поражают воображение: фонды получали не только полное освобождение от налогов и пошлин, но и избавление, например, от таможенного досмотра, приоритет в любых видах связи, гостинично-выставочных услугах, право организации собственных лотерей, аукционов, создание «дочек».

Российские власти в этот момент еще мало осознавали, какие возможности открывает для бизнес-историй некоторая либерализация внешней торговли — скорее их интересовали внутрироссийские игры. Часть их была странна, если не сказать анекдотична. Так, доельцинское правительство РСФСР летом 1988 года было глубоко погружено в вопросы создания научно-производственного объединения «Транспрогресс» при Совете министров РСФСР. «Транспрогресс» был, судя по всему, первой классической аферой, замешанной на идеях научного прогресса: основным занятием объединения была подготовка к созданию в России «трубопроводного контейнерного пневмотранспорта» (гигантская пневмопочта, сжатым воздухом перемещающая по просторам России через сеть трубопроводов грузы вместо железной дороги), системы вакуумного сбора бытовых отходов и мусора, «автоматических роторно-конвейерных линий» и общественного транспорта «с подвеской на постоянных магнитах». Возможно, председатель российского правительства Виталий Воротников во все эти чудеса, которые позволят осуществить рывок в социализм с человеческим лицом, действительно верил — история не сохранила сведений о том, кто и что на идеях транспортного прогресса заработал, но наверняка заработки были немалы.

Между тем на просторах СССР некоторое оживление, вызванное нарастающим управленческим хаосом, хозрасчетом, внешнеторговыми свободами и едва ли не полной деморализацией прокуратуры и надзорных органов СССР, совершенно не приспособленных к тому, чтобы отличать в новоявленном советском бизнесе жуликов от энтузиастов, а воров — от крепких хозяйственников, требовало следующих шагов. С одной стороны, пусть и государственные, но все же хозрасчетные (то есть, по идее, недотируемые, самоокупаемые) госпредприятия требовали кредитов для инвестирования в собственные операции. С другой стороны, система Госбанка СССР и специализированных банков выглядела банковской системой только снаружи: ставки кредита были, по существу, нулевыми или слабоотрицательными до середины 1990 года (во второй половине 1990 года они стали сильноотрицательными — минус 7–8%), правила обслуживания кредита были обусловлены чем угодно, но не экономическими расчетами. С конца 1988 по 1990 год в СССР разрешено было создавать кооперативные банки, а сеть специализированных советских банков (Жилстройбанк, Агропромбанк, Промстройбанк) начала акционироваться, получать независимость, нормализовать деятельность в соответствии с принципами банковского дела в остальном мире — и конкурировать с новообразующимися Автобанком, Инкомбанком, Уникомбанком. Власти России, отметим, подключились к процессу банковского строительства позднее — так, собственный коммерческий банк Союза кооперативных и других негосударственных предприятий, Росбизнесбанк РСФСР начала создавать лишь в январе 1991 года.


Впрочем, в конце 1989 года, когда отдельные советские компании уже вовсю организовывали представительства во Франкфурте и Токио, а их руководство осваивало азы дачи взяток советскому руководству в свободно конвертируемой валюте, начало происходить то, что по большому счету и сделало невозможным дальнейшее противостояние властей СССР и «демократов» из СССР в чисто административной плоскости. Советский Союз в лице его правительства с августа 1989 года приступил к построению уже формального госкапитализма — и, в сущности, только в этом можно было видеть угрозу выживания СССР.

Tags: 80-е, 90-е, биографии и личности, видео, горбачёв, даты и праздники, ельцин, идеология и власть, известные люди, история, капитализм и либерализм, коррупция и бюрократия, кризис, министерства, мнения и аналитика, нефтегазуголь, общество и население, оккупация и интервенция, олигархат и корпорации, перестройка, политика и политики, правители, правительство, предательство, пятая колонна, развал страны, разруха, ресурсы и сырьё, реформы и модернизация, символы, социализм и коммунизм, ссср, фото и картинки, хроника, чиновники и номенклатура, экономфинбиз, эпохи
Subscribe

Posts from This Journal “перестройка” Tag

promo mamlas март 15, 2022 15:56 258
Buy for 20 tokens
Всем глубокого почтения! Читатели моего журнала и случайные путники также приглашаются в говорящие за себя сообщества « Мы yarodom родом» и « Это eto_fake фейк?» подельники приветствуются Large Visitor Globe…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments