mamlas (mamlas) wrote,
mamlas
mamlas

Categories:

Литпресс. Фадеев

Ещё о репрессиях в литературе

«Совместить человечность с гепеушничеством». Самоубийство Александра Фадеева / 13 мая 1956 года
Календарь литературных преследований / Спецпроект Weekend

В год, объявленный годом литературы, Weekend открывает новый проект: календарь литературных преследований. В каждом номере — один из случаев репрессий в истории русской литературы, пришедшийся на соответствующие даты и рассказанный словами участников и свидетелей. ©

Ещё в проекте


Александр Фадеев, 1954

13 мая 1956 года застрелился известный советский писатель, лауреат Сталинской премии, секретарь (1939-1944) и генеральный секретарь (1946-1954) Союза писателей Александр Фадеев. В предсмертном письме он называет причиной своего самоубийства уничтожение литературы, а себя — одной из жертв этого процесса. В каком-то смысле это соответствует действительности.

Успешный писатель и могущественный партийный деятель, Фадеев много лет был зачинщиком и проводником государственных репрессий, объясняя свое участие в литературных преследованиях как искренним служением интересам советского государства, так и желанием уберечь литераторов от еще больших бед, чем те, что им выпали. И действительно известны случаи, когда он использовал свое влияние, чтобы защитить тех же писателей, которых клеймил в служебных записках и публичных выступлениях. После смерти Сталина Фадеев впал в немилость и не сумел удержаться на посту «писательского министра». Оставшийся не у дел и почти официально объявленный ответственным за жертвы в писательской среде, Фадеев попытался одновременно свести счеты с жизнью и с партийным руководством: в адресованном ЦК КПСС предсмертном письме он обвинил новые власти в продолжении и даже усугублении сталинской политики уничтожения литературы. Но тут мастер аппаратных игр просчитался: письмо на тридцать с лишним лет было спрятано в закрытом архиве, а официально причиной смерти объявили алкоголизм Фадеева.


___
После XX съезда Фадеев понял, что меняются "правила игры", и его играть по этим правилам не приглашают

Из предсмертного письма Александра Фадеева в ЦК КПСС, 13 мая 1956 года

Не вижу возможности дальше жить[1], так как искусство, которому я отдал жизнь свою, загублено[2] самоуверенно-невежественньм руководством партии, и теперь уже не может быть поправлено. Лучшие кадры литературы[3] — в числе, которое даже не снилось царским сатрапам, физически истреблены[4] или погибли[5] благодаря преступному попустительству власть имущих <...> Литература — это святая святых — отдана на растерзание[6] бюрократам и самым отсталым элементам народа, из самых «высоких» трибун — таких, как Московская конференция или ХХ-й партсъезд, — раздался новый лозунг: «Ату ее!». <...>

Самодовольство нуворишей от великого ленинского учения <...> привело к полному недоверию к ним с моей стороны, ибо от них можно ждать еще худшего[7], чем от сатрапа Сталина. Тот был хоть образован, а эти — невежды. Жизнь моя как писателя теряет всякий смысл, и я с превеликой радостью, как избавление от этого гнусного существования[8], где на тебя обрушивается подлость, ложь и клевета[9], ухожу из жизни. Последняя надежда была хоть сказать[10] это людям, которые правят государством, но в течение уже 3-х лет, несмотря на мои просьбы, меня даже не могут принять[11]. Прошу похоронить меня рядом с матерью моей.


Подробнее...

[3] ...лучшие кадры литературы...

Из статьи Александра Фадеева о повести Андрея Платонова «Впрок» / «Красная новь», 1931 год

Повесть Платонова «Впрок» с чрезвычайной наглядностью демонстрирует все наиболее типичные свойства кулацкого агента самой последней формации — периода ликвидации купечества как класса и является контрреволюционной по содержанию. Платонов постарался прикрыть классово враждебный характер своей «хроники» тем, что облек ее в стилистическую одежонку простячества и юродивости.

[5] ...погибли...

Из характеристики Ивана Катаева (1902–1939), данной Александром Фадеевым для Комитета партийного контроля при ЦК ВКП(б) / 29 января 1937 года

Знаю Ив. Катаева с 1926 года. Знаю, что во все время нашего знакомства и в разговорах и на партийных собраниях выступал и голосовал против уклонов, в том числе и против троцкизма. <…> Однако <…> в нем по-прежнему не изжиты интеллигентские пережитки <…>

[7] ...можно ждать еще худшего...

Из письма Николая Асеева А. А. Жданову о закрытом заседании президиума Союза советских писателей / 9 октября 1939 года

Вчера <...> я был поставлен товарищем Фадеевым в тяжелое и глупое положение на Правлении ССП по вопросу о книжке Тихона Чурилина. Тов. Фадеев, зная мое положительное суждение о талантливости Чурилина вообще и не предупредив меня о том, что книжка резко осуждена вами, нашел нужным вовлечь меня в длительный спор о ней, спор, имевший очевидной целью противопоставить мою скромную литературную убежденность вашему непререкаемому политическому авторитету. <...> Меня в моем мнении поддержали столь разные по вкусам люди, как К. А. Тренев, В. Б. Шкловский, С. Я. Маршак. Тогда тов. Фадеев предъявил нам ваши отметки на страницах книги...

[6] ...на растерзание...

Из письма Александра Фадеева в ЦК ВКП(б) о статье Викентия Вересаева / 7 мая 1941 года

Направляю Вам для ознакомления политически небезынтересную статью Вересаева, присланную для напечатания в «Литературной газете». <...> Вересаев не может вслух сказать, что его «угнетает» контроль Главлита, политические требования наших журналов и издательств, и он прикрывается вопросами стиля и вообще художественной стороной дела. А общий тон статьи — вопль о «свободе печати» в буржуазном смысле.

Из выступления Александра Фадеева на заседании президиума Союза советских писателей / 6 декабря 1943 года

[о стихотворении Ильи Сельвинского «Кого баюкала Россия»]
Он начинен этой ерундой, чуждым представлением о государстве, о родине.

[о повести Михаила Зощенко «Перед восходом солнца»]
Черты этой обывательщины, к сожалению, в природе советского общества, но если считать уровень наших людей таковым, то тогда не понятно, что мы за государство, что мы за народ? <...>Мы, писатели, что мы? Мы же не холуи в своем государстве, мы отвечаем за наше государство.

Из статьи об обсуждении постановления о журналах «Звезда» и «Ленинград» / «Правда», 10 октября 1946 года

В своем выступлении генеральный секретарь Союза советских писателей А. Фадеев вскрыл природу аполитичной, оторванной от жизни народа поэзии Б. Пастернака, а также дал критический анализ идейных ошибок в творческом пути И. Сельвинского, отметил серьезные недостатки отдельных произведений П. Антокольского, С. Кирсанова, других поэтов <...>.

[9] ...подлость, ложь и клевета...

Из пражского доклада Александра Фадеева «О традициях славянской литературы» / 6 ноября 1946 года

Говорят, газеты за границей <...> уделяют много внимания той критике, которая появилась на страницах нашей печати по отношению к писателям Зощенко и Ахматовой. На это нужно ответить. <...> Что касается Ахматовой, то ее поэзию можно назвать последним наследством декадентства, оставшимся у нас. Стихи ее полны пессимизма, упадка,— что общего они имеют с нашей советской жизнью и почему мы должны воспитывать наше поколение так, чтобы оно впоследствии поступило, как многие буржуазные молодые люди во Франции в период истекшей мировой войны?

Из рассказа Анны Ахматовой, переданного в дневнике Любови Шапориной / 20 января 1947 года

<…> вскоре после появления моей книги «Из шести книг» она была запрещена, был устроен скандал редактору, издательству. <...> Приезжал Фадеев, было бурное заседание в Союзе писателей и Фадеев страшно ругал мою книжку. Я не присутствовала на этом заседании. Но была вскоре на каком-то вечере там же. Фадеев увидел меня, соскочил с эстрады, целовал руки, объяснялся в любви.

[2] ...загублено…

Из письма Александра Фадеева в ЦК ВКП(б) о сборнике стихотворений Бориса Пастернака / 6 апреля 1948 года

Довожу до Вашего сведения, что Секретариат ССП не разрешил выпустить в свет уже напечатанный сборник избранных произведений Б. Пастернака <...>. <...>секретариат не проследил за формированием сборника, доверился составителям, и в сборнике преобладают формалистические стихи аполитичного характера. К тому же начинается с идеологически вредного «вступления», а заканчивается пошлым стихом ахматовского толка «Свеча горела».

Из письма Александра Фадеева Анатолию Тарасенкову о сборнике стихотворений Заболоцкого / 5 апреля 1948 года

Когда-то я читал сборник и в целом принял его. Но теперь, просматривая его более строгими глазами, учитывая особенно то, что произошло в музыкальной области, и то, что сборник Заболоцкого буквально будут рассматривать через лупу,— я нахожу, что он, сборник, должен быть сильно преобразован. <...> Пусть Николай Алексеевич не смущается, что <...> сборник покажется «маленьким». Зато он будет цельным.

[4] ...физически истреблены...

Из письма Александра Фадеева Иосифу Сталину об объединениях еврейских писателей / Январь — февраль 1949 года

Московское объединение еврейских писателей состоит из 45 писателей, киевское из 26 писателей, минское — из 6 писателей. <...> В последнее время деятельность объединений приобрела националистический характер. <...> Националистические тенденции проявляются также в поэтических произведениях, напечатанных в альманахах «Геймланд» и «Дер Штерн».

[11] ...меня даже не могут принять...

Из речи Михаила Шолохова на XX съезде ЦК КПСС / 20 февраля 1956 года

Фадеев оказался достаточно властолюбивым генсеком и не захотел считаться в работе с принципом коллегиальности. Остальным секретарям работать с ним стало невозможно. Общими и дружными усилиями мы похитили у Фадеева пятнадцать лучших лет творческой жизни, а в результате не имеем ни генсека, ни писателя.

[1] ...не вижу возможности дальше жить...

Из доклада председателя КГБ И. Серова в ЦК КПСС / 14 мая 1956 года

13 мая 1956 года, примерно в 15.00, у себя на даче, в Переделкино Кунцевского района, выстрелом из револьвера покончил жизнь самоубийством кандидат в члены ЦК КПСС писатель Фадеев Александр Александрович. <...> При осмотре рабочего кабинета сотрудниками КГБ Фадеев лежал в постели раздетым с огнестрельной раной в области сердца. Здесь же на постели находился револьвер системы «Наган» с одной стреляной гильзой. На тумбочке, возле кровати, находилось письмо с адресом «В ЦК КПСС», которое при этом прилагаю.

[8] ...избавление от этого гнусного существования...

Из дневника Корнея Чуковского / 13 мая 1956 года

Мне очень жаль милого А. А., в нем — под всеми наслоениями — чувствовался русский самородок, большой человек, но боже, что это были за наслоения! Вся брехня сталинской эпохи, все ее идиотские зверства, весь ее страшный бюрократизм, вся ее растленность и казенность находили в нем свое послушное орудие. Он — по существу добрый, человечный, любящий литературу «до слез умиления», должен был вести весь литературный корабль самым гибельным и позорным путем — и пытался совместить человечность с гепеушничеством. Отсюда зигзаги его поведения, отсюда его замученная СОВЕСТЬ в последние годы. Он был не создан для неудачничества, он так привык к роли вождя, решителя писательских судеб — что положение отставного литературного маршала для него было лютым мучением.

[10] ...надежда была хоть сказать...

Из официального некролога Фадееву в «Правде»

А. А. Фадеев в течение многих лет страдал тяжелым недугом — алкоголизмом, который привел к ослаблению его творческой деятельности <...>. В состоянии тяжелой депрессии, вызванной очередным приступом болезни, А. А. Фадеев покончил жизнь самоубийством.

© «Коммерсантъ Weekend», стр. 14, №16 от 29 апреля 2015


«РГ» публикует предсмертное письмо писателя Александра Фадеева
34 года ЦК КПСС не решался предать это письмо гласности. Вопрос - почему? / «Российская газета» - Федеральный выпуск №6671 (100), 12 мая 2015 ©


"Не вижу возможности дальше жить, так как искусство, которому я отдал жизнь свою, загублено самоуверенно-невежественным руководством партии и теперь уже не может быть поправлено. Лучшие кадры литературы - в числе, которое даже не снилось царским сатрапам, физически истреблены или погибли, благодаря преступному попустительству власть имущих; лучшие люди литературы умерли в преждевременном возрасте; все остальное, мало-мальски способное создавать истинные ценности, умерло, не достигнув 40-50 лет.

Литература - это святая святых - отдана на растерзание бюрократам и самым отсталым элементам народа, и с самых "высоких" трибун - таких как Московская конференция или XX партсъезд - раздался новый лозунг "Ату ее!" Тот путь, которым собираются исправить положение, вызывает возмущение: собрана группа невежд, за исключением немногих честных людей, находящихся в состоянии такой же затравленности и потому не могущих сказать правду, - выводы, глубоко антиленинские, ибо исходят из бюрократических привычек, сопровождаются угрозой, все той же "дубинкой".

С каким чувством свободы и открытости мира входило мое поколение в литературу при Ленине, какие силы необъятные были в душе и какие прекрасные произведения мы создавали и еще могли бы создать!

Нас после смерти Ленина низвели до положения мальчишек, уничтожили, идеологически пугали и называли это - "партийностью". И теперь, когда все это можно было бы исправить, сказалась примитивность, невежественность - при возмутительной доле самоуверенности - тех, кто должен был бы все это исправить. Литература отдана во власть людей неталантливых, мелких, злопамятных. Единицы тех, кто сохранил в душе священный огонь, находятся в роли париев и - по возрасту своему - скоро умрут. И нет никакого стимула в душе, чтобы творить...

Созданный для большого творчества во имя коммунизма, с шестнадцати лет связанный с партией, с рабочими и крестьянами, одаренный богом талантом незаурядным, я был полон самых высоких мыслей и чувств, какие только может породить жизнь народа, соединенная с прекрасными идеалами коммунизма.

Но меня превратили в лошадь ломового извоза, всю жизнь я плелся под кладью бездарных, неоправданных, могущих быть выполненными любым человеком, неисчислимых бюрократических дел. И даже сейчас, когда подводишь итог жизни своей, невыносимо вспоминать все то количество окриков, внушений, поучений и просто идеологических порок, которые обрушились на меня, - кем наш чудесный народ вправе был бы гордиться в силу подлинности и скромности внутренней глубоко коммунистического таланта моего. Литература - это высший плод нового строя - унижена, затравлена, загублена. Самодовольство нуворишей от великого ленинского учения даже тогда, когда они клянутся им, этим учением, привело к полному недоверию к ним с моей стороны, ибо от них можно ждать еще худшего, чем от сатрапа Сталина. Тот был хоть образован, а эти - невежды.

Жизнь моя, как писателя, теряет всякий смысл, и я с превеликой радостью, как избавление от этого гнусного существования, где на тебя обрушивается подлость, ложь и клевета, ухожу из этой жизни.

Последняя надежда была хоть сказать это людям, которые правят государством, но в течение трех лет, несмотря на мои просьбы, меня даже не могут принять.

Прошу похоронить меня рядом с матерью моей. А. Фадеев".

13 мая 1956 года

Доброволец на казнь
Предсмертное письмо Александра Фадеева остается загадкой ХХ века / «Российская газета» - Федеральный выпуск №6671 (100) © Павел Басинский, 12 мая 2015


___
12 мая 2015 года у памятника А.А. Фадеева в Москве не очень многолюдно

13 мая 1956 года покончил с собой писатель и руководитель советской литературы Александр Фадеев. Из доклада председателя КГБ И.А. Серова в ЦК КПСС: "13 мая 1956 года, примерно в 15.00, у себя на даче, в Переделкино Кунцевского района, выстрелом из револьвера покончил жизнь самоубийством кандидат в члены ЦК КПСС писатель Фадеев Александр Александрович. При осмотре рабочего кабинета сотрудниками КГБ Фадеев лежал в постели раздетым с огнестрельной раной в области сердца. Здесь же на постели находился револьвер системы "Наган" с одной стреляной гильзой. На тумбочке, возле кровати, находилось письмо с адресом "В ЦК КПСС", которое при этом прилагаю".

Первым мертвого Фадеева увидел его 11-летний сын Миша. Его мать, знаменитая актриса Ангелина Степанова, в это время находилась на гастролях в Югославии. О смерти мужа она узнала из газет в Киеве на обратном пути...

Некролог в "Правде" оставлял очень странное впечатление. Это был, наверное, самый позорный некролог, какой можно было сочинить для крупного советского писателя, руководителя литературы и члена ЦК Коммунистической партии с 1939 года. Единственной причиной его гибели назывался алкоголизм. "Фадеев в течение многих лет страдал тяжелым недугом - алкоголизмом, который привел к ослаблению его творческой деятельности..." И все?! О том, что Фадеев пил, знали многие. Но зачем было писать об этом в "Правде"? Возмущенный Шолохов куда-то звонил, но ему там сказали, что после такого письма, которое оставил Фадеев... Говорили, что письмом был задет лично Хрущев, посчитавший этот поступок "недостойным коммуниста". Говорили, что некролог редактировали лично Суслов и Шепилов. Само письмо пролежало в архиве КГБ до 1990 года, когда было опубликовано по некоторой иронии судьбы в еженедельнике ЦК КПСС "Гласность".

То есть 34 года ЦК КПСС не решалось предать это письмо гласности. Вопрос - почему?

С одной стороны, ответ очевиден. Письмо задевало новых вождей партии, пришедших на смену Сталину. Да, но почему не опубликовали и после Хрущева?

Не потому ли, что в письме было нечто большее, чем осознание своей несчастной роли при Сталине ("Нас после смерти Ленина низвели до положения мальчишек...") и претензии к новому руководству ("Тот был хоть образован, а эти - невежды...")?

Письмо Фадеева было сумбурным, нелогичным и в чем-то жалким. Во-первых, он преувеличивал свое литературное значение. Во-вторых, никто не мешал ему снять с себя хотя бы часть непосильной ноши, на которую он жалуется, говоря, что его превратили "в лошадь ломового извоза". Об этой опасности его предупреждал еще Горький. Нельзя без изумления читать весь список его должностей, начиная с 20-х годов, когда он только-только вошел в литературу с действительно сильным романом "Разгром". Уже в 1924 году он был руководителем ростовского отделения РАПП (Российской ассоциации пролетарских писателей). В 1932 году после ликвидации РАПП (и затем расстрела некоторых наиболее активных руководителей) вошел в Оргкомитет по созданию Союза писателей СССР; с 1934 по 1939 год был заместителем Оргкомитета Союза писателей СССР, а затем стал его Генеральным секретарем. Между прочим, должность Генерального секретаря даже в Компартии хотя и существовала с 1922 года (первым занимал Сталин), но считалась "неуставной" и до смерти Сталина официально нигде не упоминалась. В отличие от Генерального секретаря всех писателей, которым был Фадеев с 1946 по 1954 год.

О Фадееве говорят, что он подписывал документы на писательские аресты. Будто бы Леониду Леонову сам признался, что в 30-е годы подписал их "тысячу". Гораздо реже вспоминают о том, что через него распределялись квартиры, машины, пособия, что к нему обращались все, в том числе и те, кто потом клеймил его как сталинского наймита. Что заставило его взвалить на себя весь этот груз? Психологически - тяжелый и действительно несовместимый с творческой работой. Но из письма понятно, что не так мучил его этот груз, как то, что этого груза он в одночасье лишился. В самой последней строке письма, перед тем как завещать похоронить себя рядом с матерью, жалуется на то, что "в течение трех лет, несмотря на мои просьбы, меня даже не могут принять". То есть после смерти Сталина новая власть проявляет к нему неуважение... И вот это его мучает...

Корней Чуковский написал о смерти Фадеева: "Он был не создан для неудачничества, он так привык к роли вождя, решителя писательских судеб - что положение отставного литературного маршала для него было лютым мучением..."

Он застрелился 13 мая. А 20 февраля на ХХ партийном съезде, еще до выступления Хрущева "О культе личности..." (состоялось 25 февраля), его, как мальчишку, в пух и прах разнес Шолохов. О культе личности Сталина еще не говорили. Первым за культ личности поплатился его верный слуга. К тому же речь Хрущева не была опубликована, ее только разослали в партийные организации. А вот Фадеева высекли прилюдно, на всю страну:

"Фадеев оказался достаточно властолюбивым генсеком и не захотел считаться в работе с принципом коллегиальности. Остальным секретарям работать с ним стало невозможно. Пятнадцать лет тянулась эта волынка. Общими и дружными усилиями мы похитили у Фадеева пятнадцать лучших творческих лет его жизни, а в результате не имеем ни генсека, ни писателя.

А разве нельзя было в свое время сказать Фадееву: "Властолюбие в писательском деле - вещь никчемная. Союз писателей - не воинская часть и уж никак не штрафной батальон, и стоять по стойке "смирно" никто из писателей перед тобой не будет, товарищ Фадеев. Ты - умный и талантливый писатель, ты тяготеешь к рабочей тематике, садись и поезжай-ка годика на три-четыре в Магнитогорск, Свердловск, Челябинск или Запорожье и напиши хороший роман о рабочем классе"".

Можно представить, что испытывал Фадеев, когда читал этот доклад.

Вообще при всем уважении к большому русскому писателю Шолохову нельзя не признать, что его речь на ХХ партсъезде была, мягко говоря, нелепой. Например, он предлагал для писателей, "которые хотят всерьез работать над произведениями, посвященными колхозной или совхозной тематике", построить по деревням отдельные дома, "и пусть себе живут и пишут на здоровье". "Строим мы дома для инженерно-технических работников. Почему нельзя построить для писателей?"

Это было похлеще горьковской идеи собрать всех писателей в Переделкине.

Может, он шутил?

После ХХ съезда Фадеев понял, что, во-первых, меняются "правила игры"; во-вторых, правила эти непонятны; в-третьих, его, Фадеева, играть по этим правилам не приглашают. После смерти Сталина его тоже с ним хоронят, как хоронили слуг с их господином в языческих культах. Он для них уже труп, дело за малым. Чтобы представить себе потрясение, которое он испытал... Вот Леонид Леонов... Он ведь даже не был членом партии... И вообще, в отличие от Фадеева, воевавшего против Колчака на Дальнем Востоке и подавлявшего Кронштадтский мятеж в 1921 году, у русского писателя Леонова было чуть ли не белогвардейское прошлое, которое он тщательно скрывал. Но весной 1956 года, сразу после хрущевского доклада, он испытал такое нервное потрясение, что вдруг оказался в больнице 4-го Главного управления Министерства здравоохранения. Диагноз: "паралич лицевых мышц". Проще говоря, отнялась левая сторона лица.

Кстати, в этой больнице в это же время находился и Фадеев. Лечился от многодневной бессонницы. Очень знаковая встреча.

Фадеев застрелился в середине мая. А в конце мая Борис Пастернак передал представителю итальянского издателя Фельтринелли роман "Доктор Живаго". Прощаясь с ним у калитки переделкинского дома, он как бы шутя сказал: "Вы пригласили меня на собственную казнь". Заметим, что в этой казни Фадеев не принимал участия.

Парадокс был в том, что "Доктор Живаго" был написан в сталинское время, а травили Пастернака во времена "оттепели".

Продолжим высказывание Чуковского о Фадееве: "Мне очень жаль милого А.А., в нем - под всеми наслоениями - чувствовался русский самородок, большой человек, но боже, что это были за наслоения! Вся брехня сталинской эпохи, все ее идиотские зверства, весь ее страшный бюрократизм, вся ее растленность и казенность находили в нем свое послушное орудие. Он - по существу добрый, человечный, любящий литературу "до слез умиления", должен был вести весь литературный корабль самым гибельным и позорным путем - и пытался совместить человечность с гэпэушничеством... Отсюда зигзаги его поведения, отсюда его замученная СОВЕСТЬ в последние годы..."

За месяц до его самоубийства Ахматова подарила Фадееву свою книгу с автографом: "Большому писателю и доброму человеку". Как это понимать? Ведь в 1946 году после постановления А.А. Жданова он публично называл ее "барыней" и "пошлостью советской литературы". В 1939 году он наложил запрет на публикацию ее стихов в "Московском альманахе". Но одновременно, как член ЦК партии, хлопотал о жилье и персональной пенсии для нее, а в 1940 году выдвинул ее на Сталинскую премию. Пытался помочь освобождению из лагеря ее сына Льва Гумилева... Помогал болевшему Платонову, обнищавшему Зощенко, заступался за Заболоцкого...

P.S. Предсмертное письмо Фадеева - это глубокий человеческий документ и как бы спектр двух эпох: сталинской и хрущевской на их разломе. Он заставляет о многом задуматься даже сегодня. Например, о том, что между государством и культурой всегда существовали, существуют и будут существовать "правила игры", которые кто-то устанавливает и которые должны быть понятными. А играть в эти игры или нет - это вопрос творческий и человеческий. И всегда между государством и культурой будут находиться люди, которые правила эти выражают не на словах, а самой своей личностью.

От качеств этой личности, этих личностей многое зависит. От того, добровольцы они или проходимцы. И хуже всего, когда "литература отдана во власть людей неталантливых, мелких, злопамятных". Когда правила эти устанавливает "группа невежд, за исключением немногих честных людей, находящихся в состоянии такой же затравленности и потому не могущих сказать правду".
Tags: 50-е, антисталинизм, архивы_источники_документы, биографии и личности, версии и прогнозы, даты и праздники, идеология и власть, известные люди, история, культ личности, культура, литература, мнения и аналитика, нравы и мораль, писатели и поэты, правители, психология, репрессии и цензура, ретро и старина, секреты и тайны, смерти и жертвы, сми, ссср, сталин и сталинизм, факты и свидетели, хрущев, эпохи
Subscribe

Posts from This Journal “писатели и поэты” Tag

promo mamlas march 15, 2022 15:56 294
Buy for 20 tokens
Всем глубокого почтения! Читатели моего журнала и случайные путники также приглашаются в говорящие за себя сообщества « Мы yarodom родом» и « Это eto_fake фейк?» подельники приветствуются Large Visitor Globe…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments