mamlas (mamlas) wrote,
mamlas
mamlas

Categories:

Литпресс. Николай Чернышевский

Ещё о репрессиях в литературе

«Я поседею, умру, но прежнего своего показания не изменю». Арест Николая Чернышевского / 7 июля 1862 года
Календарь литературных преследований / Спецпроект Weekend

В год, объявленный годом литературы, Weekend открывает новый проект: календарь литературных преследований. В каждом номере — один из случаев репрессий в истории русской литературы, пришедшийся на соответствующие даты и рассказанный словами участников и свидетелей. ©

Ещё в проекте


Николай Гаврилович Чернышевский, нач. 1900-х

7 июля 1862 года знаменитого писателя и публициста, одного из руководителей журнала "Современник" Николая Чернышевского арестовали без особого повода, поместили в Петропавловскую крепость, после чего осудили по сфабрикованному с помощью подложных документов делу, подвергли гражданской казни и сослали на каторгу.

Этими мерами III отделение предполагало ослабить влияние "опасного агитатора" на молодежь. На практике получилось, что из популярного общественного деятеля Чернышевский превратился в народного героя, вызывавшего сочувствие даже у оппонентов, а написанный им в тюрьме роман "Что делать?" стал невероятно влиятельным текстом, хотя и был запрещен вскоре после публикации.


Рисунок гражданской казни Н.Г. Чернышевского, 1864

Из приговора Сената по делу Николая Чернышевского, 31 октября 1863 года

<…> Сенат находит, что Чернышевский, будучи литератором и одним из главных сотрудников журнала "Современник", своею литературною деятельностью имел большое влияние на молодых людей[1], <…> был особенно вредным агитатором[2], а посему сенат признает справедливым[3] подвергнуть его строжайшему из наказаний, в 284 ст. поименованных, т.е. по 3-й степени в мере, близкой к высшей[4], по упорному его запирательству[5], несмотря на несомненность доказательств[6], против него в деле имеющихся. <…> Отставного титулярного советника Николая Чернышевского, 35 лет, за злоумышление к ниспровержению существующего порядка, за принятие мер к возмущению[7] и за сочинение возмутительного воззвания[8] к барским крестьянам и передачу оного для напечатания в видах распространения — лишить всех прав состояния и сослать в каторжную работу в рудниках на четырнадцать лет, а затем поселить в Сибири навсегда. <…> его же, Чернышевского, по обвинению в противозаконных сношениях с изгнанником Герценом[9] и в участии в его преступных замыслах, признать недоказанным.

Подробнее...

[3] ... признает справедливым...

Из мемуарного очерка Сергея Стахевича "Среди политических преступников" / 1909 год

За недолго перед арестом Николая Гавриловича к нему заявился адъютант петербургского генерал-губернатора графа Суворова; граф был личный друг императора Александра II. Адъютант посоветовал Николаю Гавриловичу от имени своего начальника уехать за границу; если не уедет, в скором времени будет арестован: "<…> мы вам и паспорт привезем, и до самой границы вас проводим, чтобы препятствий вам ни от кого не было". "Да почему граф так заботится обо мне? Ну, арестуют меня; ему-то что до этого?" — "Если вас арестуют, то уж, значит, сошлют; сошлют, в сущности, без всякой вины, за ваши статьи, хоть они и пропущены цензурой, вот графу и желательно, чтобы на государя, его личного друга, не легло бы это пятно — сослать писателя безвинно".

[2] ...был особенно вредным агитатором...

Из статьи Александра Герцена "Порядок торжествует!" / 1866 год

Первые представители социальных идей в Петербурге были петрашевцы. <…> За ними является сильная личность Чернышевского. <…> Его среда была городская, университетская,— среда развитой скорби, сознательного недовольства и негодованья; она состояла исключительно из работников умственного движения, из пролетариата, интеллигенции, из "способностей". <…> Пропаганда Чернышевского <…> дала тон литературе и провела черту между в самом деле юной Россией и прикидывавшейся такою Россией, немного либеральной, слегка бюрократической и слегка крепостнической.

[1] ...имел большое влияние на молодых людей...

Из "Дневника писателя" Федора Достоевского / 1873 год

Однажды утром я нашел у дверей моей квартиры, на ручке замка, одну из самых замечательных прокламаций изо всех, которые тогда появлялись; а появлялось их тогда довольно. Она называлась "К молодому поколению". Ничего нельзя было представить нелепее и глупее. <…> Пред вечером мне вдруг вздумалось отправиться к Чернышевскому. <…>

— Николай Гаврилович, что это такое? — вынул я прокламацию. <…> — Неужели они так глупы и смешны? Неужели нельзя остановить их и прекратить эту мерзость? <…> Ваше слово для них веско, и, уж конечно, они боятся вашего мнения.

— Я никого из них не знаю.

— <…> Но вовсе и не нужно их знать и говорить с ними лично. Вам стоит только вслух где-нибудь заявить ваше порицание, и это дойдет до них.

Из письма гимназистки 2-го класса Любови Коведяевой императору Александру II / Апрель 1864 года

<…> Если уж необходимо кого-нибудь сослать, сошлите лучше меня, а оставьте человека, который своим умом может принести огромную пользу обществу. Государь! <…> морите меня голодом, лишите меня, наконец, моего единственного утешения, книг, делайте со мной все, что хотите, только спасите, спасите Чернышевского!

[7] ...принятие мер к возмущению...

Из донесения агента III отделения / 13 июня 1862 года

Вчера в одном магазине сошлось несколько литераторов; в том числе был и Кони. Разговор завязался о современных событиях, и все присутствовавшие с негодованием выражались об адской системе возмутителей — действовать посредством пожаров — и удивлялись слабости распоряжений со стороны правительства. "Неужели оно,— прибавил Кони,— не может еще убедиться, что главное зло заключается в Гиероглифове, Чернышевском и компании этих грязных негодяев!! Ведь, право, они не заслуживают никакого сожаления не только как литераторы, но как люди просто; с них следовало начать, а они все еще на свободе".

Из анонимного письма, полученного начальником штаба III отделения Александром Потаповым / 5 июня 1862 года

Что вы делаете, пожалейте Россию, пожалейте Царя! Вот разговор, слышанный мною вчера в обществе профессоров. Правительство запрещает всякий вздор печатать, а не видит, какие идеи проводит Чернышевский — это коновод юношей <…> — это хитрый социалист, он мне сам сказал (говорит профессор), что "я настолько умен, что меня никогда не уличат". <…> Теперь каждый честный человек обязан указывать правительству все, что слышит, знает, ибо общество в опасности <…>. Избавьте нас от Чернышевского — ради общего спокойствия.

[6] ...несомненность доказательств...

Из письма Николая Чернышевского Ольге Чернышевской / 5 октября 1862 года

Но что тебе сказать о положении вздорного дела, которое служит причиною твоего огорчения и лишь по этому одному неприятно мне? Решительно ничего не мог бы я тебе сказать об этом, если бы даже говорил с тобою наедине, потому что сам ровно ничего не знаю: до сих пор мне не сказано ни одного слова об этом деле, и оно остается для меня секретом, которого не разгадал бы я при всем своем уме, которым так горжусь, не разгадал бы, если бы и захотел думать о вздоре, о котором и не думаю, будучи уверен, что важного тут не может быть ничего. Когда это дело кончится? — тоже не знаю; но, вероятно, скоро — ведь не годы же оно будет тянуться.

[9] ...в противозаконных сношениях с изгнанником Герценом...

Из письма Николая Чернышевского императору Александру II / 20 ноября 1862 года

Я был арестован 7 июля. Меня призвали к допросу 30 октября, почти через четыре месяца после ареста. Если бы можно было найти какое-нибудь обвинение против меня, достаточно было времени, чтобы найти его. <…> Государь, самое главное доказательство того, что не нашлось возможности оставить на мне какое-нибудь обвинение, заключается именно в том единственном вопросе, который мне был сделан. Спрашивать меня о моих отношениях к Огареву и Герцену, значит показывать, что спрашивать меня решительно не о чем.

[8] ...за сочинение возмутительного воззвания...

Из протокола допроса Николая Чернышевского / 16 марта 1963 года

Вопрос: Вы показали, что воззвания "К барским крестьянам" не писали <…> между тем из предъявляемой вам комиссией собственноручной записки вашей видно, что вы поручали Всеволоду Костомарову подобную статью <…> в находившемся у Костомарова воззвании к барским крестьянам заключаются именно те выражения "срочно обязанные крестьяне", кои вы в означенной записке просите заменить выражением "временно обязанные крестьяне". А потому комиссия вновь требует от вас чистосердечного показания о вашем действии <…>

Ответ: Предъявленная мне записка не моего почерка, я не признаю ее своею и потому остаюсь при прежнем ответе.

[5] ...по упорному его запирательству...

Из протокола очной ставки Николая Чернышевского и Всеволода Костомарова / 12 апреля 1863 года

<…> во время очной ставки, данной рядовому из дворян Всеволоду Костомарову с отставным титулярным советником Николаем Чернышевским, сей последний при уликах его Костомаровым обратился к присутствующим и сказал: "Сколько бы меня ни держали, я поседею, умру, но прежнего своего показания не изменю".

[4] ...в мере, близкой к высшей...

Из воспоминаний Вильяма Фрея о гражданской казни Николая Чернышевского / Опубликованы в 1905 году

<…> Палач снял с Чернышевского фуражку, и затем началось чтение приговора. Чтение это продолжалось около четверти часа. Никто его не мог слышать. Сам же Чернышевский, знавший его еще прежде, менее, чем всякий другой, интересовался им. <…> Наконец чтение кончилось. Палачи опустили его на колени. Сломали над головой саблю и затем, поднявши его еще выше на несколько ступней, взяли его руки в цепи, прикрепленные к столбу. В это время пошел очень сильный дождь; палач надел на него шапку. Чернышевский поблагодарил его, поправил фуражку, насколько позволяли ему его руки, и затем, заложивши руку за руку, спокойно ожидал конца этой процедуры.

Из очерка Владимира Короленко о гражданской казни Николая Чернышевского / 1904 год

Гражданская казнь Н. Г. Чернышевского происходила, как известно, 19 мая 1864 года. <…> Это пасмурное утро с мелким петербургским дождиком... черный помост с цепями на позорном столбе... фигура бледного человека, протирающего очки, чтобы взглянуть глазами философа на мир, как он представляется с эшафота... Затем узкое кольцо интеллигентных единомышленников, сжатое между цепью жандармов и полиции с одной стороны и враждебно настроенным народом — с другой, и... букеты, невинные символы сочувственного исповедничества. Да, это настоящий символ судеб и роли русской интеллигенции в тот период нашей общественности.

© «Коммерсантъ Weekend», стр. 30, №23 от 3 июля 2015
Tags: 18-19-ее века, агитпроп и пиар, архивы_источники_документы, биографии и личности, даты и праздники, диссида и оппозиция, идеология и власть, известные люди, история, культура, литература, нравы и мораль, писатели и поэты, преступления и наказания, протесты и бунты, революции и перевороты, репрессии и цензура, ретро и старина, российская империя, сми, суды и следствия, тюрьма и зона, факты и свидетели, эпохи
Subscribe

Posts from This Journal “писатели и поэты” Tag

promo mamlas march 15, 2022 15:56 263
Buy for 20 tokens
Всем глубокого почтения! Читатели моего журнала и случайные путники также приглашаются в говорящие за себя сообщества « Мы yarodom родом» и « Это eto_fake фейк?» подельники приветствуются Large Visitor Globe…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments