mamlas (mamlas) wrote,
mamlas
mamlas

Categories:

Февраль Серебряного века

Ещё литература революций в РИ здесь и здесь

Но невозможное – возможно…
Литература / Путешествие во времени / Век революции

Начнём издалека – со стихов 1830 года. Конечно, Михаил Лермонтов писал не о Февральской революции. Но его мощное провидческое стихотворение, конечно, относится к этому событию российской истории: «Настанет год, России чёрный год, / Когда царей корона упадёт». Поэтому мы начали подборку стихов поэтов Серебряного века, посвящённую Февральской революции, с цитирования его стихов. ©



Демонстрация с лозунгом «Да здравствует свободная Россия!». Рисунок подписан фамилией Яцкевич. Февраль 1917 года

Предчувствие рокового конца царской власти есть и в стихах Бальмонта, написанных в 1906 году: «Кто начал царствовать – Ходынкой, / Тот кончит – встав на эшафот». Конечно, они не о Февральской революции, скорее это поэтическая публицистика, но и в этих стихах есть предчувствие трагических событий 1917 года. Поэтому мы сочли необходимым показать эти строки.

Февральскую революцию русские поэты Серебряного века восприняли как событие долгожданное и неизбежное. Мало кто из поэтов остался от него в стороне. Отозвались стихами самые талантливые и яркие поэты России – Александр Блок, Сергей Есенин, Владислав Ходасевич, Осип Мандельштам, Борис Пастернак, Максимилиан Волошин и многие, многие другие. Целая гамма чувств – от восторга до сожаления отразилась в стихах тех, кто на сто лет вперёд определил развитие русской поэзии – от Валерия Брюсова и Велимира Хлебникова до Марины Цветаевой и Игоря Северянина. Интересно, что Борис Пастернак отразил февральский переворот, что называется, «по касательной» – лишь названным именем Керенского, а стихи Мандельштама психологически как бы суммируют весь 1917 год – от февраля до декабря. Предлагаем вниманию читателей некоторые из этих поэтических откликов очевидцев на Февраль 1917 года.

Написал предисловие и собрал страницу стихо­творений о Февральской революции Сергей Мнацаканян.

Велимир Хлебников. Свобода приходит нагая…

Свобода приходит нагая,
Бросая на сердце цветы,
И мы, с нею в ногу шагая,
Беседуем с небом на ты.

Пусть девы споют у оконца
Меж песен о древнем походе
О верноподданном Солнца
Самосвободном народе.

/ 19 апреля 1917

Марина Цветаева. Царю – на Пасху

Настежь, настежь
Царские врата!
Сгасла, схлынула чернота.
Чистым жаром
Горит алтарь.
– Христос Воскресе,
Вчерашний царь!

Пал без славы
Орёл двуглавый.
– Царь! – Вы были неправы.

Помянет потомство
Ещё не раз –
Византийское вероломство
Ваших ясных глаз.

Ваши судьи –
Гроза и вал!
Царь! Не люди –
Вас Бог взыскал.

Но нынче Пасха
По всей стране,
Спокойно спите
В своём Селе,
Не видьте красных
Знамён во сне.

Царь! – Потомки
И предки – сон.
Есть – котомка,
Коль отнят – трон.

/ Москва, 2 апреля 1917, первый день Пасхи

Валерий Брюсов. На улицах (февраль 1917 г.)

На улицах красные флаги,
И красные банты в петлице,
И праздник ликующих толп;
И кажется: властные маги
Простёрли над сонной столицей
Туман из таинственных колб.
Но нет! То не лживые чары,
Не призрак, мелькающий мимо,
Готовый рассеяться вмиг!
То мир, осуждённый и старый,
Исчез, словно облако дыма,
И новый в сиянье возник!
Всё новое – странно-привычно;
И слитые с нами солдаты,
И всюду алеющий цвет,
И в толпах, над бурей столичной,
Кричащие эти плакаты, –
Народной победе привет!
Те поняли, те угадали…
Нетрудно учиться науке,
Что значит быть вольной страной!
Недавнее кануло в дали,
И все, после долгой разлуки,
Как будто вернулись домой.
Народ, испытавший однажды
Дыханье священной свободы,
Пойти не захочет назад:
Он полон божественной жажды,
Её лишь глубокие воды
Вершительных прав утолят.
Колышутся красные флаги…
Чу! Колокол мерно удары
К служенью свободному льёт…
Нет! То не коварные маги
Развеяли тайные чары:
То ожил державный народ!

/ 2 марта 1917

Владимир Маяковский. Из «Поэтохроники»

26 февраля.
Пьяные, смешанные с полицией
солдаты стреляли в народ.

27-е.
Разлился по блескам дул и лезвий
рассвет.
Рдел багрян и долог.
В промозглой казарме
суровый
трезвый
молился Волынский полк.

Жестоким
солдатским богом божились
роты,
бились об пол головой многолобой.
Кровь разжигалась, висками жилясь.
Руки в железо сжимались злобой.

Первому же,
приказавшему –
«Стрелять за голод!» –
заткнули пулей орущий рот.
Чьё-то – «Смирно!»
Не кончил.
Заколот.
Вырвалась городу буря рот.

9 часов.
На своём постоянном месте
в Военной автомобильной школе
стоим,
зажатые казарм оградою.
Рассвет растёт,
сомненьем колет,
предчувствием страша и радуя.

Окну!
Вижу –
оттуда,
где режется небо
дворцов иззубленной линией,
взлетел,
простёрся орёл самодержца,
черней, чем раньше,
злей,
орлинее.
<...>

Это над взбитой битвами пылью,
над всеми, кто грызся, в любви изверясь, днесь
небывалой сбывается былью
социалистов великая ересь!

/ 17 апреля 1917 года, Петроград

Игорь Северянин. И это – явь?..

И это – явь? Не сновиденье?
Не обольстительный обман?
Какое в жизни возрожденье!
Я плачу! Я свободой пьян!

Как? Неужели? Всё, что в мыслях, –
Отныне и на языке?
Никто в Сибирь не смеет выслать?..
Не смеет утопить в реке?..

Поверить трудно: вдруг всё ложно?!
Трепещет страстной мукой стих...
Но невозможное – возможно
В стране возможностей больших!

/ 8 марта 1917, Москва

Борис Пастернак. Весенний дождь

Усмехнулся черёмухе, всхлипнул, смочил
Лак экипажей, деревьев трепет.
Под луною на выкате гуськом скрипачи
Пробираются к театру. Граждане, в цепи!

Лужи на камне. Как полное слёз
Горло – глубокие розы, в жгучих,
Влажных алмазах. Мокрый нахлёст
Счастья – на них, на ресницах, на тучах.

Впервые луна эти цепи и трепет
Платьев и власть восхищённых уст
Гипсовою эпопеею лепит,
Лепит никем не лепленный бюст.

В чьём это сердце
вся кровь его быстро
Хлынула к славе, схлынув со щёк?
Вон она бьётся: руки министра
Рты и аорты сжали в пучок.

Это не ночь, не дождь и не хором
Рвущееся: «Керенский, ура!»,
Это слепящий выход на форум
Из катакомб, безысходных вчера.

Это не розы, не рты, не ропот
Толп, это здесь, пред театром – прибой
Заколебавшейся ночи Европы,
Гордой на наших асфальтах собой.

/ 1919

Осип Мандельштам
* * *


Прославим, братья, сумерки свободы,
Великий сумеречный год!
В кипящие ночные воды
Опущен грузный лес тенёт.
Восходишь ты в глухие годы –
О солнце, судия, народ.

Прославим роковое бремя,
Которое в слезах народный вождь берёт.
Прославим власти сумрачное бремя,
Её невыносимый гнёт.
B ком сердце есть – тот должен слышать, время,
Как твой корабль ко дну идёт.

Мы в легионы боевые
Связали ласточек – и вот
Не видно солнца, вся стихия
Щебечет, движется, живёт;
Сквозь сети – сумерки густые –
Не видно солнца и земля плывёт.

Ну что ж, попробуем: огромный, неуклюжий,
Скрипучий поворот руля.
Земля плывёт. Мужайтесь, мужи,
Как плугом, океан деля.
Мы будем помнить и в летейской стуже,
Что десяти небес нам стоила земля.

/ 1918
© «Литературная газета», №8-9(6588), 1 марта 2017
Tags: 20-й век, биографии и личности, идеология и власть, известные люди, красные и белые, культура, литература, народ и элиты, наследие, нравы и мораль, общество и население, писатели и поэты, революции и перевороты, российская империя, социализм и коммунизм, стихи и поэзия, эпохи
Subscribe

Posts from This Journal “стихи и поэзия” Tag

promo mamlas march 15, 2022 15:56 290
Buy for 20 tokens
Всем глубокого почтения! Читатели моего журнала и случайные путники также приглашаются в говорящие за себя сообщества « Мы yarodom родом» и « Это eto_fake фейк?» подельники приветствуются Large Visitor Globe…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments