mamlas (mamlas) wrote,
mamlas
mamlas

Categories:

С этим чувством ненависти и сдохла сука! / О мёртвых — ничего, кроме правды / Памяти Виктора Красина

Ещё биографии диссиды в СССР здесь, здесь и здесь

Дал показания на соратников и раскаивался всю жизнь
Почему Виктор Красин — один из самых ярких представителей диссидентского движения в СССР / Истории

3 сентября в израильской больнице умер экономист и диссидент Виктор Красин. ©



Виктор Красин / Личная страница в Facebook

В 1973 году вместе со своим соратником Петром Якиром он публично покаялся в «антисоветской деятельности» и дал КГБ показания против товарищей. Следующие 40 лет он прожил в изгнании и забвении — в основном в США.

По просьбе «Медузы» историк, сотрудник общества «Мемориал» Сергей Бондаренко рассказывает об одной из самых сложных и трагических фигур советского диссидентского движения.

Кто такой Виктор Красин?

Что помнят о Викторе Красине? Он диссидент, один из героев альтернативной советской реальности 1960-70-х годов, участник Инициативной группы по защите прав человека в СССР. Но он же и «предатель», давший показания почти на 200 человек в ходе следствия по своему делу — так называемому «делу Якира-Красина», в 1973 году.

Отца Красина расстреляли в 1937-м. Сам Красин впервые был арестован в 1949-м за участие в неформальном марксистском кружке в МГУ. После освобождения и реабилитации в середине 1950-х годов он вернулся в Москву, а уже в 1960-е стал активным участником круга политических неформалов: перепечатывал и распространял самиздат, подписывал протестные письма.

К концу 1960-х Красин оказался одной из важных фигур в движении диссидентов: он работал над «Хроникой текущих событий», участвовал в основании в мае 1969-го Инициативной группы, первой в СССР независимой гражданской ассоциации.

После ссылки начала 1970-х Красин вернулся в Москву, однако в сентябре 1972 года был арестован вновь, вместе с другим диссидентом первого ряда — Петром Якиром. Это событие было трагическим для диссидентского движения, но вряд ли неожиданным. Ареста в то время ждали многие, однако именно новый арест «двух старых сталинских зэков», как называл себя и Якира Красин, оказался для всего круга особенно тяжелым ударом.


___
Я уже публиковал эту фотографию. Это я после возвращения из сталинских лагерей. Первый срок (8 лет Особлага) я получил за то, что мы, группа студентов, критиковали марксистскую идеологию. Второй срок (10 лет) я получил за участие в групповом побеге с разоружением конвоя на Тайшетской пересылке. Последние 4 года я отбывал на Колыме в Берлаге, откуда в конце 1954 меня привезли в Москву на переследствие, реабилитировали по первому делу, амнистировали по второму. Это фото сделано летом 1955 напротив Малого театра. Когда я опубликовал эту фотографию несколько месяцев назад, я забыл спросить у читателей Фесбука, заметили ли они, сколько ненависти в глазах у этого парня. Все мы, политзэки сталинских лагерей вышли на волю с такими глазами. Я утверждаю, что ненависть может быть положительным чувством, если это ненависть, например, к нацистскому или коммунистическому режиму. С этим чувством я прожил все годы советской власти, заработав еще два срока за участие в диссидентском движении. С этим чувством к власти ГБ в России я живу и сейчас. Советую и другим не бояться этого чувства. © FB Виктора Красина, 19 февраля 2013

Почему Красин дал показания на соратников?

И Красин, и Якир уже обладали немалым тюремным и лагерным опытом (сын расстрелянного командарма Ионы Якира, Петр все детство провел в лагерях), но это никак не помогло им на новом следствии. По словам того же Красина, они были людьми, «пытавшимися взбунтоваться, но сохранившими навсегда страх перед карательной системой госбезопасности».

О душевном сломе Красина через два месяца после ареста другие участники диссидентского движения часто рассказывают как о логическом продолжении его болезненной мании величия. Сам Красин пишет, что устал, что искал внутри себя повода сдаться — и ему не хватало лишь небольшого внешнего толчка. Представляя себя «лидером» правозащитного движения, он ожидал от КГБ признания своих заслуг — и его действительно допрашивали как «главного героя», обещая то расстрел за отказ сотрудничать (исключительная мера для исключительного человека), то роль спасителя для своих обреченных на арест сообщников — «дай на них показания, но мы их не тронем».

Якир начал давать показания, получив гарантии неприкосновенности для своей беременной дочери, а Красин выторговал у следствия жену, Надежду Емелькину (обе были активными участницами движения диссидентов). Показания на других участников запустили цепную реакцию арестов и проверок, существенно повлиявших на жизнь советских политических диссидентов начала 1970-х. В довершении всего Красин с Якиром выступили на публичной пресс-конференции, где отреклись от своей правозащитной деятельности и от своих друзей. В глазах очень многих сочувствующих само движение оказалось дискредитированным, моральная травма от случившегося преследовала и тех, кто не был арестован в ходе дальнейшего следствия. Один из близких друзей Петра Якира, Илья Габай, выбросился из окна.

Из «дела Якира-Красина» советские власти приготовили образцовый, показательный процесс — демонстрацию полной несостоятельности «антисоветского подполья». Политическое преследование фигурантов закончилось вскоре после завершения «официальной части», суда и пресс-конференции. Красину с женой дали возможность эмигрировать в США; оставшийся в СССР Якир целенаправленно спивался и умер в 1982 году.

Что было с Красиным после отъезда?

В эмиграции Красин работал на «Радио Свобода», занимался публицистикой — и потратил в общей сложности более 40 лет на осмысление того, что случилось с ним в первые 40. В 1983-м в Нью-Йорке он выпустил книгу «Суд», где рассказал о своем деле, причинах своего «слома» и о необходимости покаяния. Между тем, даже такое публичное признание вины не принесло ему прощения — он продолжал жить в изоляции, почти без всякой связи со своими прежними товарищами и друзьями. Еще одна его книга, «Поединок: записки антикоммуниста», вышла в Лондоне в 2012-м и пересказывала всю историю с самого начала: с детства, с ареста и расстрела отца, собственного первого ареста еще в сталинском СССР — до поворотных событий 1970-х годов.

О Красине писали и говорили очень многие — и его история превратилась в архетипическую, Красин стал собирательным образом всего плохого, что было в правозащитном движении. С ним полемизировали, его продолжали ругать (часто заочно). Он и сам испытывал потребность в обсуждении случившегося, и поэтому главную свою книгу, «Суд», опубликовал в виде серии диалогов со своей женой. «Суд» не был полемикой с обвинителями, два голоса в нем работают сообща: пока один обличает, второй не требует прощения или снисхождения. И в этом была его сила — Красин как бы разыграл всю историю с позиции своих вчерашних товарищей, устроив себе самосуд: «Меня принуждали совершать недостойные поступки, но делал их я сам». Сам боролся, сам заблуждался, сам сдался — и сам покаялся.

В своих книгах Виктор Красин остался чрезвычайно одиноким героем — героем и аутсайдером, героем наоборот, сохранившим в себе желание и страсть быть «особенным» и добиться в борьбе с системой победы. Между тем, к 1970-м годам манера поведения и взгляды Красина были уже несколько архаичными: с КГБ уже не пытались «соревноваться» или бросать ему «вызов» — на следствии нужно было молчать, чтобы затем получить свой лагерный срок или ссылку. Красин, наоборот, пытался торговаться, интриговать, играть со следствием, настаивая на своей возможности победить. Но «победили» разве что Солженицын и Буковский — однако и их победа предполагала принудительную депортацию из СССР.

Когда выиграть невозможно, нужно только красиво проиграть, писал примерно в те же годы другой советский правозащитник, математик Владимир Альбрехт. Красин, сам того не желая, оказался символом самого страшного и непривлекательного поражения: он лишился не только друзей, но и памяти обо всех предыдущих (и последующих) достойных поступках. О нем забыли еще при жизни, а те кто помнил — помнил в основном только плохое.

В интервью для фильма Андрея Лошака «Анатомия процесса» Красин вспоминает, что накануне своей пресс-конференции на тюремной прогулке слышал крики петухов — конечно, «это были галлюцинации», оговаривается он. Откуда петухи в Лефортовской тюрьме? Если это и мания величия, то явно переросшая в более зрелую, художественную форму — Красин воображает себя Петром, предающим Христа. Ведь история Петра — это прежде всего история возрождения, история человека, получившего второй шанс. У Красина такого шанса никогда не было.

© «Медуза», 5 сентября 2017

Tags: 70-е, антисталинизм, госбезопасность и разведка, диссида и оппозиция, запад, миграция и беженцы, нравы и мораль, политика и политики, предательство, преступления и наказания, психология, пятая колонна, репрессии и цензура, россия, русофобия и антисоветизм, силовики и спецслужбы, смерти и жертвы, социализм и коммунизм, ссср, сталин и сталинизм, сша, тюрьма и зона
Subscribe

Posts from This Journal “предательство” Tag

promo mamlas march 15, 2022 15:56 261
Buy for 20 tokens
Всем глубокого почтения! Читатели моего журнала и случайные путники также приглашаются в говорящие за себя сообщества « Мы yarodom родом» и « Это eto_fake фейк?» подельники приветствуются Large Visitor Globe…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments