mamlas (mamlas) wrote,
mamlas
mamlas

Categories:

Руководители КГБ СССР #2 Филипп Бобков / Как писали в 2000-м...

Ещё из биографий советской госбезопасности, в т.ч. ещё с Бобковым

Одна жизнь Филиппа Денисовича
При содействии издательства Вагриус «Коммерсантъ Власть» представляет серию исторических материалов в рубрике «Архив» / Статья 2000 года

Бывшему первому заместителю председателя КГБ СССР, грозе советских диссидентов, а ныне советнику группы «Мост» Филиппу Денисовичу Бобкову на днях исполнилось 75 лет [1 декабря 2000 года]. ©

Ещё в цикле


Филипп Бобков в бытность начальником 5-го Управления КГБ СССР

По случаю юбилея обозреватель «Власти» Евгений Жирнов собрал материалы к его биографии.

«Власть» продолжает серию публикаций о руководителях госбезопасности СССР, публикуя статью о Филиппе Бобкове...

Человек в кепке

Советской интеллигенции были одинаково хорошо известны два Денисовича: Иван, один день которого описал Солженицын, и Филипп, подчиненные которого занимались теми, кто эту повесть читал. Причем последний наводил на представителей творческой части прослойки советского общества какой-то буквально мистический ужас. В начале девяностых, когда уже не существовало ни СССР, ни КГБ, а генерал армии Бобков был одним из десятков генеральных инспекторов Министерства обороны, я был на встрече журналистов с министром культуры России, проходившей в Центральном доме литераторов. После нее главный интеллигент страны, которому в тот момент потребовалась поддержка прессы, развлекал нас светской беседой. И вдруг его помощник, глядя через плечо шефа на дверь, тихо сказал ему: "Бобков!" Лицо министра разом посерело, выражение значительности куда-то улетучилось и на миг сменилось подобострастной гримасой. Но тревога оказалась ложной. Просто в ЦДЛ зашел сын Филиппа Денисовича - поэт Сергей Бобков.

Мне реакция министра и вызвавшее ее имя показались интересными настолько, что я решил встретиться с генералом Бобковым. Тем более что достаточно веский повод для встречи с бывшим зампредом КГБ у меня был: санкционированная им совместная операция МВД и КГБ "Окно". В 1990 году милиция вышла на след группы, занимавшейся поставкой оружия для самых известных тогда казанской и люберецкой группировок. Дальнейшее расследование показало, что черную икру военными самолетами, минуя таможню, отправляли в только что объединившуюся Германию, на вырученные за икру деньги покупали оружие, которое тем же путем доставлялось в СССР и продавалось бандитам. Руководили крайне прибыльным круговоротом икры и стволов несколько офицеров из ближайшего окружения двух заслуженных советских маршалов - Николая Огаркова и Виктора Куликова.

Оперативники зафиксировали на пленку встречи всех участников сделок и отправились к руководству за санкциями на арест. Контрабандистов в погонах решили брать с поличным, но возникла проблема: как вести наблюдение на военном аэродроме Чкаловский. И за содействием пришлось обращаться в КГБ. Просьбу МВД, как мне рассказывал руководитель этой операции, рассматривал лично Филипп Денисович. Сказал: "Какие мерзавцы! Действуйте!" - и собственноручно утвердил план мероприятий. Ввиду особой важности операцию засекретили специальным общим приказом МВД, КГБ и прокуратуры СССР. А дальше началось нечто странное. После прибытия груза чекисты, прикрепленные к милиционерам, сделали все, чтобы сорвать операцию. Мешали слежке, пытались подставить вместо машин подозреваемых какие-то свои машины. А когда милиционеры все же догнали "Жигули" с грузом, оказалось, что вместо боевого оружия багажник машины наполнен упаковками с газовыми баллончиками. "Фигуранты" оказались на сто процентов готовы к обыску: у одного из главных подозреваемых в совершенно пустой квартире не нашлось даже табуретки, заранее вывез все ценности на служебную дачу своего маршала и другой. Вскоре дело было закрыто. А опера вспоминали о "помощи" КГБ и Бобкове исключительно в непечатных выражениях.

Добраться до Филиппа Денисовича оказалось сложнее, чем выяснить засекреченные детали операции "Окно". Но, наконец, я приехал в подмосковный дачный поселок к его сыну, тому самому поэту Сергею. Генерал появился минут через двадцать. Одет, как большинство старых чекистов: серое пальто, пролетарская кепка. Мы пили чай, и он довольно долго, а главное, невыносимо скучно рассказывал о своих заслугах. Как он стремился вернуть крымских татар в Крым, немцев - в Поволжье, турок-месхетинцев - в Грузию. И как ЦК всему этому мешал. Как предупреждал о назревающих национальных конфликтах. Как много помогал художникам, писателям и музыкантам. (Интересующиеся могут найти эти рассказы в мемуарах Бобкова "КГБ и власть", там Филипп Денисович повторил их слово в слово.) Когда я спросил об операции "Окно", Бобков, глядя на меня честными глазами, сказал, что впервые слышит и об этой операции, и о маршалах. Говорилось это так убедительно, что, наверное, я бы подумал, что милицейский полковник мне соврал. Наверное, если бы не видел своими глазами подпись Бобкова на плане операции.

Еще через некоторое время я рассказал эту историю старому генералу госбезопасности. Он улыбнулся и сказал: "А в этом весь Филипп. Поможет и нашим, и вашим, чтобы всегда быть с победителями. И никогда ни в чем не признается. Наша, чекистская школа! Всем университетам университет!"


___
Чекистские науки курсант Филипп Бобков начал постигать осенью 1945 года в Ленинградской школе военной контрразведки "Смерш"

Ученик

Обычных университетов Филипп Денисович действительно не кончал. Только Высшую партийную школу заочно. А чекистские науки он начал постигать осенью 1945 года в Ленинградской школе военной контрразведки СМЕРШ, куда награжденного орденом "Славы" девятнадцатилетнего фронтовика-ветерана (он ушел на фронт в 1942 году, приписав себе два года) направила партия. В тот момент он и подумать не мог, что судьба в лице какого-то безвестного кадровика вручила ему счастливый билет.

В мае 1946 года СМЕРШ объединили с МГБ, а его начальника Абакумова назначили министром госбезопасности. И для "смершевцев" настали счастливые времена: Абакумов властной рукой начал продвигать своих людей по службе. Информации о том, как в число любимцев министра попал помощник оперуполномоченного второго главного управления МГБ (контрразведки) младший лейтенант Бобков, ни в архивах, ни в памяти ветеранов не сохранилось. Но сам он в мемуарах упоминает, что министр заходил в его кабинет и расспрашивал о делах. И продвижение не заставило себя ждать.

Судя по некоторым оговоркам Бобкова в той же книге, он получил назначение в следственный отдел контрразведки. Филипп Денисович писал, что этот отдел, в отличие от следственной части МГБ по особо важным делам, ничего не подтасовывал и дел не фабриковал. Это было и так, и не так. Немногочисленные доступные документы свидетельствуют, что заведомой фальсификацией дел эти следователи не занимались. Но при отсутствии доказательств легко и непринужденно переквалифицировали подозреваемых из шпионов в антисоветчиков, обеспечивая им верный срок. Некоторое время назад я читал справку по делу инженера, которого подозревали в попытке передачи государственных и военных тайн американцам: его дважды замечали у посольства Соединенных Штатов. Но поскольку никакие секретные документы через его руки не проходили, в деле неожиданно появились показания о том, что он высказывал недовольство советской властью. У него было привезенное с фронта личное оружие, поэтому, ясное дело, он готовил в отношении Сталина теракт. Начальником следственного отдела второго главка был полковник Зименков, который отличался тем, что мог не только мастерски "развернуть" дело, но и умел писать докладные так обтекаемо, что в при любом исходе дела мог трактовать их и эдак, и так. И, конечно, у такого мастера было чему поучиться.

Но все же на следственной работе ломали себе шеи чаще, чем делали карьеры. Два ветерана вспоминали, что Бобков хотел перейти в один из оперативных отделов: немецкий, английский, американский и т. д. Но заниматься посольствами и иностранцами хотели все. И вакансии были только в подразделениях, где работа была тяжелой и неблагодарной: в отделе по работе с интеллигенцией и в отделе по борьбе с национализмом. Бобков выбрал первый и не прогадал. Как рассказывал мне один из ветеранов контрразведки, не без его помощи Филипп скоро завербовал молодого (а впоследствии ставшего очень известным) литератора, который начал "носить в клюве" первоклассную информацию. Как именно Бобков завербовал литератора, рассказчик не сказал, но сам он - один из самых известных в узких кругах мастеров провокаций. И это было еще одной чекистской школой Филиппа.

Курсы выживания в МГБ Бобкову пришлось пройти в начале пятидесятых. Летом 1951 года был арестован Абакумов; до конца года было "брошено в подвал" почти все руководство контрразведки, а большинство сотрудников (Бобков в том числе) выведено за штат. Филипп Денисович, по его собственным воспоминаниям, использовал появившееся время для того, чтобы окончить Высшую партийную школу. И это снова был точный ход. Специалистов с дипломами в МГБ было раз, два и обчелся. Их ценили и не сажали во внутреннюю тюрьму ("кадровый резерв", как называли ее сами чекисты) просто для количества.

Но главный урок того периода дал не только Бобкову, но и всем его коллегам их бывший шеф - начальник второго главка МГБ генерал П. Сидя в тюрьме, он не подписал никаких покаянных писем, просчитал ситуацию и написал Сталину такое письмо, что тот приказал выпустить его из тюрьмы и после отдыха в санатории назначил начальником советской разведки. Оказавшись вновь на большом посту, в кругу ближайших помощников, в который потом вошел и Бобков, он не раз говорил: "Никогда ни в чем не признавайтесь! Даже если муж поймал вас за х: на своей жене, отрицайте все. От страха х: станет маленьким, вы вырветесь и убежите". Этому завету Бобков следовал всю жизнь.


___
Начальник пятого управления КГБ позирует на фоне представителя творческой интеллигенции. Фото из книги Бобкова "КГБ и власть"

Подмастерье

К середине пятидесятых Бобков стал начальником отдела и парторгом одного из управлений КГБ. Вопрос, какого именно, Бобков в своих мемуарах скромно обходит. Но вдруг оказывается, что он проводит беседы со студентами МГУ о событиях в Венгрии. А также допрашивает агентов, засланных в СССР идейным врагом советского строя - Народно-трудовым союзом. О том, что это было за управление, нетрудно догадаться, а ветераны подтвердили, это было четвертое управление Лубянки, специализировавшееся на идеологической контрразведке. Оно отвечало за все, что происходит в творческих союзах, вузах и т. д. На его попечении находилась "церковная линия", а также перлюстрация писем и поиск авторов анонимок. О том, каким был размах и методы работы "четверки", ярче всего говорит следующий факт: офицеры управления вербовали поголовно всех студентов московских духовных академии и семинарии.

В 1957 году начальником четвертого управления был назначен вернувшийся из долгой загранкомандировки генерал П., который вскоре сделал Бобкова заместителем начальника управления. Именно он и закончил шлифовку Бобкова-профессионала. Прежде всего генерал взялся за реорганизацию агентурного аппарата. Формально для всех он объявил, что количество агентов стало слишком велико и в их сообщениях очень трудно разбираться. И что "делать звание агента госбезопасности обязательной ступенькой к получению звания заслуженного артиста недопустимо". Получив санкцию председателя КГБ Ивана Серова, он начал приглашать на конспиративные встречи светочей культуры и объявлять им, что сотрудничество с ними на агентурной основе завершено. А если они узнают что-то, что может вредить безопасности страны, они ведь сообщат об этом от чистого сердца? "Не так ли?" - спрашивал генерал.

Но вскоре Бобков и другие сотрудники управления, которых генерал брал на эти встречи, поняли - по крайней мере, должны были понять - что управление лишается лучших агентов. А их шеф создает личную агентурную сеть, которая будет работать на него даже после его увольнения из "органов". Это был уже высший пилотаж.

Была и еще одна вещь, которой Бобков наверняка научился у генерала. Тот неустанно работал над своим демоническим образом. Поощрял, например, распространение слухов, насколько он беспощаден с теми, кто не выполняет его приказов. Эти слухи циркулировали и за пределами Лубянки. И, как говорил мне сам генерал, не было ни единого случая, когда у него кто-то отказывался от вербовки.

В конце 1958 года генерала П. рассматривали как самого реального кандидата на пост начальника военной разведки - ГРУ, и Бобков мог стать одним из самых молодых начальников управлений КГБ. Но все произошло по-иному. Председателем КГБ вместо Серова стал Александр Шелепин. У него сразу же начались конфликты с начальником "четверки", и, чтобы избавиться от генерала, Шелепин ликвидировал его управление и отправил П. в командировку в Китай. А идеологическую контрразведку влили в состав контрразведывательного главка. Бобков стал начальником отдела, отвечавшего за иностранных журналистов, аккредитованных в Москве.

Однако судьба вновь улыбнулась ему. Оказалось, что сменивший вскоре Шелепина Владимир Семичастный раньше был на комсомольской работе в районе по соседству с тем, где Бобков до армии работал в райкоме комсомола. И Филипп Денисович назначается заместителем начальника контрразведки и считается одним из основных членов "команды Семичастного", одновременно оставаясь близким к враждовавшим с ней "кадровым чекистам". И нашим, и вашим.


___
Празднование 70-летия ВЧК-КГБ. Чекист Филипп Бобков стоит справа от Михаила Горбачева и, пользуясь словами самого генерала, наблюдает, как партия отдаляется от власти. Слева от генсека — чекист Виктор Чебриков

Мастер

Карьера Бобкова в КГБ могла завершиться в 1967 году, после того как Семичастного на Лубянке сменил Андропов. Но вновь судьба оказалась на его стороне. Андропов, переживший в Венгрии восстание против коммунистов, испытывал панический страх перед диссидентами и считал их главной опасностью для государства. Ему нужен был проверенный борец с идейными врагами, а никого более опытного, чем Бобков, в КГБ не оказалось: последних стариков, участвовавших в репрессиях, уволил еще Семичастный. И Филипп Денисович назначается первым замом воссозданной идеологической контрразведки - пятого управления КГБ. А еще через год - его начальником.

Беда была только в одном. Настоящих, идейных врагов власти среди видных представителей интеллигенции не наблюдалось. И для процветания вновь образованной службы диссидентское движение нужно было создавать почти с нуля. Это было задачей не слишком сложной. Собственно, тем же в царской России занимались жандармы. Задача облегчалась еще и тем, что в голове Андропова сталинская идея постоянного нарастания классовой борьбы превратилась в идею постоянного нарастания борьбы идеологической. И потому он верил в то, что, несмотря на все усилия "пятерки", количество диссидентов должно только возрастать. Агентам-провокаторам "пятерки" приходилось работать в полную силу, чтобы поддерживать иллюзию о существовании массового, но контролируемого инакомыслия (подробнее см. "Власть" № 3 от 25.01.2000).

Для укрепления своей линии Бобков создал в управлении аналитическую службу, которая должна была предсказывать ход процессов в стране. Обтекаемые доклады на все случаи жизни, какой ни возьми (а мы предупреждали!), потоком потекли руководству КГБ и в ЦК. Мне довелось увидеть в архиве справку бобковских аналитиков о положении в мусульманских республиках СССР рядом с докладом на ту же тему, который подготовил для Андропова один из его помощников. Прогноз помощника оказался гораздо точнее.

Одновременно создавался и совершенствовался предназначенный для интеллигенции образ Филиппа Денисовича - великого и ужасного. Конечно, при этом он лучше своего учителя, генерала П., использовал склонность рефлексирующих мыслителей к самовнушению. Результат был налицо: они реагировали на Бобкова как кролики на удава (вспомните министра культуры).

Говорят, Бобкову нравилось, когда подчиненные называли его "мозг КГБ". Не меньшим авторитетом пользовался он и у начальства. Юрий Андропов назначил Бобкова зампредом КГБ. Следующий шеф Лубянки Виктор Чебриков - своим первым замом. Кто знает, может быть, со временем Филипп Денисович дослужился бы до председателя КГБ и вошел в историю вместе с Дзержинским и Крючковым. Но перестройка быстро поставила СССР на грань развала. К чести Бобкова, в отличие от большинства своих коллег, он сумел этот развал предвидеть. И, как обычно, сделал правильный ход: в начале 1991 года подал в отставку. А год спустя пришел на работу в "Мост".


___
С советником Бобковым случилось то, что происходит со всеми бывшими высокими чиновниками: люди, которые их помнят, вымываются временем из власти. И советник с пустой телефонной книжкой оказывается никому не нужным

Консультант

О том, почему он выбрал именно эту структуру, ходило множество слухов. То утверждали, что в "Мост" он сам вложил немалые средства, то говорили, что он контролирует вращающиеся там деньги КПСС. И будто бы именно он поставил во главе "Моста" Владимира Гусинского - выходца из подведомственной пятому управлению театральной среды. В момент создания "Моста" весьма осведомленные люди уверяли меня, что это детище московских властей и внешней разведки - ПГУ КГБ СССР (оставляю это утверждение на их совести). А внешняя разведка Бобкову напрямую не подчинялась.

Как бы то ни было, офицеры из пятого управления КГБ составили костяк информационно-аналитического управления "Моста". Гусинский, скорее всего, не слишком грешит против истины, когда заявляет, что сам Бобков был лишь советником. Во-первых, "Мост" мог использовать связи бывшего зампреда КГБ. Во-вторых, многие из тех, на кого Бобков действовал как удав на кроликов, заняли к тому времени достойное место в новой российской политической и экономической элите.

Словом, какое-то время Бобков был крайне необходим олигарху. Но затем случилось то, что происходит со всеми бывшими высокими чиновниками, занявшимися консалтингом: люди, которые их помнят и боятся, вымываются временем из структур власти. И советник с пустой телефонной книжкой оказывается никому не нужным. В случае Бобкова, как говорили мне некоторые сотрудники "Моста", формальным поводом для удаления Филиппа Денисовича "от тела" стала история с похищением в Чечне телегруппы Елены Масюк. Будто бы Бобков обещал с помощью своих связей в спецслужбах освободить заложников без выкупа, но в результате неудачных действий выкуп только вырос, и его пришлось заплатить.

Формально Бобков все еще работает в "Мосте" и даже числится в его телефонном справочнике без указания должности. Но, как говорили мне те же люди из "Моста", Гусинский как-то в сердцах сказал, что, когда видит Бобкова, сразу вспоминает о тех двух миллионах долларов...

Евгений Жирнов
«Коммерсантъ Власть», №48, стр. 44, 5 декабря 2000

Tags: 40-е, 50-е, 70-е, 90-е, ОПГ и террорг, андропов, безопасность и правопорядок, биографии и личности, версии и прогнозы, госбезопасность и разведка, двойные стандарты, диктатура и тоталитаризм, диссида и оппозиция, заговоры и конспирология, идеология и власть, известные люди, интеллигенция, история, криминал, манипулирование, мифы и мистификации, мнения и аналитика, нравы и мораль, олигархат и корпорации, политика и политики, правители, пятая колонна, развал страны, репрессии и цензура, россия, секреты и тайны, силовики и спецслужбы, ссср, факты и свидетели
Subscribe

Posts from This Journal “силовики и спецслужбы” Tag

promo mamlas март 15, 2022 15:56 261
Buy for 20 tokens
Всем глубокого почтения! Читатели моего журнала и случайные путники также приглашаются в говорящие за себя сообщества « Мы yarodom родом» и « Это eto_fake фейк?» подельники приветствуются Large Visitor Globe…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments