mamlas (mamlas) wrote,
mamlas
mamlas

Category:

С Новым, 1918, годом! Что же будет дальше, господа-товарищи?..

Ещё Революция в РИ здесь, здесь и здесь

«Мы не так восьмнадцатый встречали!..»
100 лет назад Россия встречала Новый год в обстановке всеобщего волнения и тревоги / Территория истории

Итак, большевики у власти, что от них ждать? Пережит ужасный семнадцатый год, во время которого рухнули две власти – царизм и Временное правительство. ©

Ещё НГ в истории здесь, здесь и здесь


___

Каким будет следующий, 1918-й? И вообще: что дальше, господа? Виноват, товарищи…

Товарищи энергичны, действуют – сыплют декрет за декретом. О конфискациях, воспрещении продаж, национализации, семье и браке, всеобщей повинности, прекращении платежей. А этот декрет особенный, личный, адресованный Лениным своему земляку и противнику: «Совет Народных Комиссаров постановляет: конфисковать находящиеся в банках на текущих счетах А.Ф. Керенского суммы в размере 1 474 734 р. 40 к., а именно: в Государственном банке на счете № 43191 – 1 157 414 р. 40 к. и в Международном коммерческом банке на счете № 15697 – 317 020 р. 12 к.. Все эти суммы переводятся на текущий счет Совета Народных Комиссаров…»

Сам Керенский появился в Петрограде в январе 1918 года инкогнито. Ходил по городу, приглядывался. И был поражен увиденным, о чем позже вспоминал в мемуарах: «Вместо полицейских на постах стояли какие-то люди с красными нарукавниками, они равнодушно относились и к душераздирающим крикам, и даже к выстрелам. Короче говоря, был хаос, во время которого большевики расстреливали старый режим». Керенский даже хотел пойти на открытие Учредительного собрания и там представиться. Но его отговорили. И верно сделали – солдаты вмиг бы разделались с бывшим министром-председателем…

Главный подарок гражданам России к Новому году: создание Всероссийской чрезвычайной комиссии. Никто еще не дрожит от страха при коротком, как звук затвора слове «Че Ка», но дурные предчувствия одолевают.

И не напрасно – Феликс Эдмундович трясет бородкой, яростно царапая по бумаге: «Расследовать и ликвидировать любые попытки или действия, связанные с контрреволюцией и саботажем, откуда бы они ни исходили на всей территории России…» Ленин кивает одобрительно: «Аресты должны быть произведены с большой энергией…»
_______
/ Точная фраза звучит так: «Аресты (контрреволюционеров), которые д.б. произведены по указаниям Петерса, имеют исключительно большую важность, должны быть произведены с большой энергией. Особые меры д.б. приняты в предупреждение уничтожения бумаг, побегов, сокрытия документов и т.п.», — Ленин 08(21)12.1917 т.т. Благонравову и Бонч-Бруевичу. (mamlas)

И все равно трудно представить себе Россию, едва выбравшуюся из кровавого мрака семнадцатого года и сразу проваливающуюся в бездну восемнадцатого…

Из выступления Патриарха Тихона в храме Христа Спасителя перед новогодним молебном: «...Минувший год был годом строительства Российской Державы. Но увы! Не напоминает ли он нам печальный опыт Вавилонского строительства?.. И наши строители желают сотворить себе имя, своими реформами и декретами облагодетельствовать не только несчастный русский народ, но и весь мир, и даже народы гораздо более нас культурные… Вместо так еще недавно великой, могучей, страшной врагам и сильной России, они сделали из нее одно жалкое имя, пустое место, пожирающее в междоусобной войне одна другую. Когда читаешь «Плач Иеремии», невольно оплакиваешь словами пророка и нашу дорогую Родину…»

Ветер свистит осатанело. Темный, страшный Петроград, занесенный сугробами. К слову, для расчистки улиц была введена всеобщая повинность, и сами горожане – хоть кухарки, хоть дворяне – вынуждены брать в руки лопаты и сгребать белый покров.

Едва сгустится тьма, жизнь замирает – никто не мчит по санному пути, не слышно трамвайного звона. Разве что иной раз броневик или грузовик под красным знаменем пронесется.

Горожане попрятались в своих домах и замерли, как мышки, со страхом прислушиваясь к малейшим шорохам. Насилия и грабежи стали обычным явлением.

Промерзшие квартиры в тусклом мерцании свечей. Раньше на столе в Рождество и Новый год было, что Бог послал, нынче – кто что достал. Хлеб, вареные картофелины, ржавая банка консервов, завалявшаяся в буфете, бутылка кислого вина, где самого вина кот наплакал. Звякнули бокалами, зажевали невесело. В полутьме кто-то выбрал наугад пластинку, поставил. Из трубы граммофонной ударил мощный шаляпинский бас: «Сатана там правит бал, там правит бал…»

Весьма актуально, Федор Иваныч…

В Белокаменной – не лучше. «В Москве и, я думаю, по всей теперь России завелись везде крепчайшие запоры, железные и деревянные ставни и, как в старину, в особенности для ночного времени, все так замкнуто, закрыто, заперто, нелюдимо, темно, что даже жуть берет… – писал в своем дневнике агент пароходства «Самолет» Никита Окунев, оставивший живейшие впечатления о том времени. – Впрочем, есть разница со стариной - тогда были верные сторожа, постукивающие в доски или дававшие знать о себе трещотками, а теперь их не слыхать и если они где есть – то сидят себе тоже за крепкими затворами и самое большое – опрашивают запоздавшего обывателя, свой ли он, и если «чужой», то ни за что его во двор или в крыльцо не пустят до утра».

Бедлам не только в Петрограде и Москве, он – повсюду. «Армия демобилизованных валила по железным дорогам, круша все на своем бесшабашном пути, – писал Константин Паустовский. – В поездах было разбито и ободрано все, что только можно разбить и ободрать. Даже из крыш выламывали заржавленные железные листы. На Сухаревке шел оживленный торг вагонными умывальниками, зеркалами и кусками красного потертого плюша, вырезанными из вагонных диванов….» И это лишь маленький срез происходящего, крошечный штрих и даже забавный. Бывало и хуже, и страшней.

То время невозможно представить себе без Горького, без его острых суждений, страстной искренности. Он протестует, но голос его слабеет. Он понимает, что большевистская власть сильна и груба. И бой с ней опасен и непредсказуем, как схватка с диким, необузданным зверем.

«Что даст нам Новый год? – уныло вопрошал писатель в «Новой жизни» и сам же печально отвечал: «Все, что мы способны сделать. Но для того, чтоб стать дееспособными людьми, необходимо верить, что эти бешеные, испачканные грязью и кровью дни – великие дни рождения новой России».

Вашими бы устами, Алексей Максимович…

Первый советский Новый год Ленин вместе с Крупской встречали вместе с рабочими Выборгской стороны. В актовом зале Михайловского училища была устроено торжество с елкой, Дедом Морозом и Снегурочкой. Настроение у Ильича было хорошее. Впрочем, вечером оно резко переменилось…

Ленин вместе с сестрой Марией ехал на автомобиле по Петрограду. На Семеновском мосту на его автомобиль обрушился град пуль. Пассажиры, однако, остались целы. Вождя революции загородил сидевший рядом с ним швейцарский революционер-социалист Фриц Платтен. Он был ранен в руку.

Покушение было организовано группой офицеров-монархистов. Стреляли они плохо, но скрылись весьма лихо. Чекистам не удалось схватить нападавших, исчезнувших во тьме.

1 января 1918 года Иван Бунин записывает в дневнике: «Кончился этот проклятый год. Но что дальше? Может, нечто еще более ужасное. Даже наверное так.

А кругом нечто поразительное: почти все почему-то необыкновенно веселы, – кого ни встретишь на улице, просто сияние от лица исходит:

– Да полно вам, батенька! Через две-три недели самому же совестно будет...

Бодро с веселой нежностью (от сожаления ко мне, глупому) тиснет руку и бежит дальше…»

Верно, ждали те господа, что скоро власти большевистской придет конец. Ох, и наивный же народ. Ведь Ленин и его соратники только силу набирали. И силой же давили. Да такой, что царским, стократно обруганным и проклятым «сатрапам» и не снилось…

5 января 1918 года рабочие многих столичных заводов, служащие, представители интеллигенции Петрограда вышли на манифестацию в честь Учредительного собрания. Оно должно было открыться в Таврическом дворце. О том Учредительном собрании мечтали, надеялись, что оно даст россиянам возможность выразить свою волю…

Демонстранты шли безоружные, под красными знаменами. Их, по словам Горького, расстреливали «без предупреждения о том, что будут стрелять, расстреливали из засад, сквозь щели заборов, трусливо, как настоящие убийцы…».

Из показаний рабочего Обуховского завода Д.Н. Богданова: «Я, как участник шествия еще 9 января 1905 г., должен констатировать факт, что такой жестокой расправы я там не видел, что творили наши «товарищи», которые осмеливаются еще называть себя таковыми, и в заключение должен сказать, что я после того расстрела и той дикости, которые творили красногвардейцы и матросы с нашими товарищами, а тем более после того, когда они начали вырывать знамена и ломать древки, а потом жечь на костре, не мог понять, в какой я стране нахожусь: или в стране социалистической, или в стране дикарей, которые способны делать все то, что не могли сделать николаевские сатрапы, теперь сделали ленинские молодцы».

Погибших хоронили 9 января на Преображенском кладбище, рядом с жертвами Кровавого воскресенья 1905 года. «Понимают ли они… что неизбежно удавят всю русскую демократию, погубят все завоевания революции?.. – горестно вопрошал Горький. – Или они думают так: или мы – власть, или – пускай все и все погибают?»
_______
/ Миф о «Расстреле мирной демонстрации в поддержку Учредительного собрания» разобран здесь. (mamlas)

Учредительное собрание открылось 5 января. По свидетельству участника революционера Федора Раскольникова, «Владимир Ильич предложил не разгонять собрания, дать ему возможность сегодня ночью выболтаться до конца и свободно разойтись по домам, но завтра утром никого не пускать в Таврический дворец». Так и произошло. Короткая фраза матроса Анатолия Железнякова «Караул устал, просим очистить помещение» вошла в историю.

Прошла демонстрация и в Москве. Тоже шумная, многолюдная, с криками и пальбой. По словам Окунева, «панику усилили конные милиционеры, которые с криком «стреляют, спасайся!» соскакивали с лошадей и бежали в подъезды домов. Лошади без всадников мчались вместе с бежавшим народом… Появились толпы бегущих солдат и красногвардейцев с винтовками и без винтовок, со свернутыми знаменами…» Один из таких эпизодов Окунев видел на Малой Лубянке и подумал: «А что если бы в Москву вдруг заявился эскадрон немецких гусар, что осталось бы от наших великих революционных завоеваний?!».

Продолжаются начатые осенью 1917 года переговоры с Германией в Брест-Литовске. Большевики горячо спорят между собой – Ленин выступает за мир любой ценой, Бухарин призывает к «революционной войне», Троцкий выдвинул свой демагогический лозунг – «ни мира, ни войны». То есть, не воевать, но – заключить мир. Однако немцы теряют терпение.

Огромные массы германских войск готовятся к наступлению по всему огромному фронту. Противостоять им – некому: Русская армия дезертировала, разбежалась…

Бог с ней, с политикой. Обратим свой взор к литературе. Что поделывает, ну, скажем, поэт Блок? 7 января 1918 года Александр Александрович записал в своем дневнике план новой пьесы – об Иисусе Христе, которую он намеревался создать вместе с женой, Любовью Дмитриевной Менделеевой. Однако на следующий день он приступил к поэме «Двенадцать». Ее венчали известные строки: «…Так идут державным шагом – / Позади – голодный пес, / Впереди – с кровавым флагом, / И от пули невредим, / Нежной поступью надвьюжной, / Снежной россыпью жемчужной, / В белом венчике из роз – / Впереди – Иисус Христос».

Красиво же, ничего не скажешь! А вот коллега Блока – Брюсов в те дни написал весьма непритязательное стихотворение по случаю прихода Нового, 1918 года:

…В скромных комнатах и пышных залах,
С боем полночи — звучать одно:

«С Новым годом! С новым счастьем!» – Дружно
Грянет хор веселых голосов…
Будет жизнь, как пена вин, жемчужна,
Год грядущий, как любовный зов.

Если ж вдруг, клоня лицо к печали,
Тихо скажет старенький старик:
«Мы не так восьмнадцатый встречали!..» —
Ту беседу скроет общий клик...


Напрасно Брюсов восхищался – не будет никаких веселых голосов. И год, который предстояло пережить России, станет тяжким, кровавым.

На гигантских просторах России вспыхнет непримиримая Гражданская война. Ну а пока Совет народных комиссаров издал очередной декрет – «О введении западноевропейского календаря».

Народ читал и не верил своим глазам: «Первый день после 31 января сего года считать не 1‑м февраля, а 14‑м февраля, второй день считать 15‑м и т.д...» Все соответственно сдвигалось, переставлялось, менялось – выдача зарплат, пенсий, сроки договоров и прочее. Но самое главное – совершенно другой становилась жизнь всей России.

Валерий Бурт
специально для «Столетия», 29 декабря 2017

Tags: 20-й век, армия, безопасность и правопорядок, большевики и кпсс, быт, германия, госбезопасность и разведка, гражданская война, даты и праздники, деградация, диссида и оппозиция, законы и конституция, идеология и власть, известные люди, история, календари, красные и белые, кризис, криминал, ленин, литература, мародёрство, мифы и мистификации, москва, народ и элиты, новый год, нравы и мораль, общество и население, оккупация и интервенция, органы власти, партии и депутаты, первая мировая, писатели и поэты, политика и политики, правители, правительство, протесты и бунты, противостояние, рабочие и крестьяне, развал страны, разруха, революции и перевороты, репрессии и цензура, реформы и модернизация, российская империя, санкт-петербург, силовики и спецслужбы, смерти и жертвы, съезды и форумы, тыл, уровень жизни, факты и свидетели, хроника, эпохи
Subscribe

Posts from This Journal “красные и белые” Tag

promo mamlas march 15, 2022 15:56 263
Buy for 20 tokens
Всем глубокого почтения! Читатели моего журнала и случайные путники также приглашаются в говорящие за себя сообщества « Мы yarodom родом» и « Это eto_fake фейк?» подельники приветствуются Large Visitor Globe…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments