?

Log in

No account? Create an account
ЗАПИСИ ДРУЗЬЯ АРХИВ ОБО МНЕ ЗЕРКАЛО РАНЕЕ РАНЕЕ ДАЛЕЕ ДАЛЕЕ
Сталин и союзники против Японии #2/3 Война на ДВ в обмен на второй фронт / начало - MAMLAS
СтУЧИТЕСЬ - ВАМ ОТкРОЮТ
mamlas
mamlas
Сталин и союзники против Японии #2/3 Война на ДВ в обмен на второй фронт / начало
Ещё Япония в ВМВ, в т.ч. СССР и СШАРузвельт ищет помощи Сталина против Японии
Часть 2. И. Сталин: «После капитуляции Германии – общим фронтом

Хорошо понимая причины, не позволившие Сталину позитивно откликнуться на призыв США и Великобритании присоединиться к войне против Японии сразу после её начала, американское руководство тем не менее не оставляло надежду на вовлечение Советского Союза в Тихоокеанскую войну. ©

Ещё с А. Кошкиным


Франклин Рузвельт / Коллаж: Иван Шилов

Хотя Рузвельт неизменно подчёркивал, что приоритетным является разгром Германии, крайне неблагоприятная для США и Великобритании ситуация на тихоокеанском театре военных действий вынуждала его искать приемлемые для СССР формы оказания помощи в борьбе с японцами. Это проявилось ещё при составлении текста Декларации Объединённых Наций.

27 декабря 1941 года на встрече с советским послом Литвиновым Рузвельт специально обратил его внимание на внесённую в текст Декларации поправку, облегчающую Советскому Союзу подписание её без обязательств воевать с Японией. Первый пункт Декларации гласил:

«Каждое правительство обязуется употребить все свои ресурсы, военные и экономические, против тех членов Тройственного пакта и присоединившихся к нему, с которыми это правительство находится в войне».

Так как в данный момент СССР не находился в состоянии войны с Японией, последняя не имела формального основания рассматривать подписание Советским Союзом Декларации как нарушение советско-японского пакта о нейтралитете от 13 апреля 1941 года.

Стремление руководителей США и Великобритании побудить Сталина всё же уже в ходе войны пересмотреть его отношение к нейтралитету с Японией диктовалось сложившейся обстановкой. На состоявшейся в конце декабря 1941 года в Вашингтоне встрече Рузвельта с Черчиллем (конференция «Аркадия») оба лидера не скрывали своего пессимизма по поводу ближайших перспектив. Вот как описывал эту встречу американский историк А. Хэтч:

«Черчилль разложил перед Рузвельтом английские военные карты и заявил:

— От Сан-Франциско до Кейптауна или вокруг Индии к Адену 14 тыс. миль, а флота, способного вести борьбу с японскими военно-морскими силами, нет.

— Это правильно, — сказал мрачно президент.

— Более того, — продолжал Черчилль, — Гонконг падёт в любой момент. Малайя накануне оккупации. Стремительность японского нападения превзошла все наши ожидания. Если Сингапур падёт, за ним последуют голландские острова, возможно Австралия…

— Я знаю, — сказал Рузвельт, — Филиппины почти потеряны. Макартур отброшен на полуостров Батаан; Гуам и Уэйк захвачены японцами. Если они будут продолжать давить, мы не сможем удержать Мидуэй. Сам Оаху находится под угрозой.

— Картина весьма мрачная, — продолжал Черчилль, — отчаянное положение и даже более…»

Единственное, что могло кардинально изменить ситуацию к лучшему, было согласие СССР на предоставление США возможности использовать советскую территорию для организации американских воздушных налётов на японскую метрополию. Однако в Вашингтоне понимали, что подобное решение советского руководства было равнозначно вступлению СССР в войну с Японией. Хотя успех советского контрнаступления под Москвой и данное Сталиным в декабре министру иностранных дел Великобритании Идену обещание «вернуться к дальневосточному вопросу через несколько месяцев» и вселяли некоторый оптимизм по поводу возможности занятия советским правительством более активной позиции в отношении Тихоокеанской войны, рассчитывать на реальную советскую помощь в этой войне в ближайшем будущем в Вашингтоне не могли. Правительство и командование США хорошо знали, что после частичной переброски советских войск с Дальнего Востока и из Сибири у СССР не было достаточных сил для ведения крупномасштабных военных действий против Японии. Поэтому американцам приходилось в противоборстве с Японией рассчитывать на свои силы.

11 февраля 1942 года президент Рузвельт писал Сталину: «Несмотря на трудности, испытываемые нами в настоящее время на Дальнем Востоке, я надеюсь, что мы в ближайшем будущем настолько укрепимся в этом районе, что сумеем остановить японцев. Но мы подготовлены к некоторым дальнейшим неудачам».


___
Максим Литвинов / Иллюстрация: Журнал «Огонёк», № 3, 1938

Анализируя складывавшуюся зимой 1942 года военную ситуацию в Азиатско-Тихоокеанском регионе, посол СССР в США М. Литвинов в беседе с Рузвельтом указывал на то, что успех в борьбе против Японии возможен лишь в случае нанесения общими силами поражения Германии. Отражая точку зрения Кремля, он убеждал Рузвельта, не распыляя силы, сконцентрировать их на борьбе с Германией. 12 февраля он говорил президенту:

«После потери Сингапура и Голландской Индии, если даже удастся сохранить Австралию, то никаких баз на Тихом океане для нападения на Японию не будет, и этот фронт останется долгое время пассивным, а потому для активных действий останется один европейский континентальный фронт. Америка и Англия смогут добраться до Японии, лишь уничтожив предварительно Гитлера».

Основной смысл этих слов сводился к тому, чтобы побудить США как можно скорее принять активное участие в вооружённой борьбе против гитлеровской Германии в Европе. Президент с этим соглашался, но в качестве второго фронта предлагал не европейский, а североафриканский.

Однако в стратегических планах США на лето и осень 1942 года Тихий океан оставался основным театром военных действий. Именно на этот театр было стянуто наибольшее число наземных сил и армейской авиации США. К весне 1942 года, когда американские вооружённые силы оправились от первых ударов и обрели возможность перейти к стойкой обороне и даже к отдельным активным действиям, США «решили не уступать никому права распоряжаться в тихоокеанской кухне».

В Вашингтоне понимали, что японцы едва ли удовлетворятся первоначальными успехами. Существовало достаточно оснований ожидать, что японское командование может предпринять попытку проведения операций по захвату Индии и Австралии.

Ситуация кардинально изменилась бы в случае японо-советской войны, перспектива начала которой не исключалась. И это было связано не столько с ближайшими планами Японии, руководство которой осознавало все тяготы и сложности ведения войны фактически на три фронта — в Китае, против англо-американских войск и против Советского Союза, сколько с ужесточившимися требованиями Гитлера и его генералов как можно скорее добиться нападения Японии на СССР с востока.

Об этом предупреждал Рузвельт во время его беседы с советским послом. В сообщении в Москву Литвинов писал 12 марта: «Американское правительство получило сведения, что Гитлер сильно нажимает на Японию, чтобы та приурочила своё нападение на нас к его весеннему наступлению, но что Япония отвечает, что ей необходимо перевезти свои войска с Малайи и Бирмы».

Сведения о том, что Германия прилагает большие усилия по вовлечению Японии в войну против СССР, поступали в Кремль и из других источников. Однако наряду с этим имелась и достаточно надёжная информация о том, что «сотрудничество Японии с Германией далеко от совершенства». Практически в тот же день, когда Рузвельт предупреждал Сталина о возможности японского нападения, высшие военные руководители Японии обратились к императору с докладом, в котором, оценивая сложившуюся ситуацию, предлагали придерживаться собственной независимой от Германии политики и стратегии.

В разработанном и одобренном на заседании координационного совета правительства и императорской ставки 7 марта 1942 года документе «Оценка международного положения и достигнутых военных результатов» отмечалось, что «США и Англия… будут надеяться на то, чтобы СССР своими действиями сковал Японию или даже принял участие в войне против неё; в настоящее время США и Англия, возможно, рассчитывают на то, чтобы тайно приобрести в восточной части СССР базы для наступления против Японии».

Оценивая же в этом документе возможный «план действий Советского Союза», его составители указывали: «Исходя из затяжного характера мировой войны, СССР будет стремиться укрепить сотрудничество с США и Англией; основное внимание будет уделять войне против Германии; в настоящее время СССР будет стремиться сохранить существующую позицию в отношении Японии; нет опасности в том, что он вступит в войну против Японии по настоянию США и Англии; если же обстановка на германо-советском фронте во время весенней кампании сложится в пользу СССР, а военная мощь Японии будет ослаблена в результате боевых действий США и Англии, то не исключается возможность вступления СССР в войну против Японии; немалая опасность существует и в том, что СССР предоставит США военные базы на своей территории для нанесения внезапного удара по Японии, если последняя сочтёт неизбежным использование вооружённой силы против СССР».

Стремление руководства США в той или иной форме привлечь СССР к войне против Японии с наступлением весны 1942 года стало ещё более очевидным. При этом американские представители, убеждая Москву в неизбежности японского нападения, по сути дела подталкивали Сталина на превентивный удар по Японии. 23 апреля 1942 года состоялась беседа Сталина с новым послом США в СССР У. Стэндли, в ходе которой был затронут вопрос о советско-японских отношениях. Из записи беседы:

«…Стэндли спрашивает, какие новости имеются с фронта на Дальнем Востоке. Сталин отвечает, что со стороны японцев не было попытки провоцировать инциденты на границе. Наша разведка сообщает, что японцы перебрасывают дополнительные силы на север. Мы не верим заверениям японцев, что они против нас ничего не имеют, и принимаем соответствующие меры в области укрепления нашей обороны на Востоке.

Стэндли говорит, что следует помнить пример Порт-Артура и Пёрл-Харбора. Сталин говорит, что Стэндли, вероятно, имеет в виду внезапность нападения. Мы хорошо об этом помним. Стэндли отвечает, что они также хорошо знали об этом, но тем не менее были застигнуты врасплох».

Предупреждения американцев основывались на достоверных данных разведки. Как уже отмечалось, решение избегать столкновения с СССР на период движения на юг имело временный характер и не означало окончательного отказа Японии от участия в войне против СССР.

С 22 по 27 мая 1942 года в Лондоне проходили переговоры заместителя председателя Совета народных комиссаров и наркома иностранных дел Вячеслава Молотова с премьер-министром Великобритании Уинстоном Черчиллем и другими английскими руководителями. Хотя главной темой переговоров была ситуация на европейском театре военных действий и конкретные вопросы взаимодействия в войне, по инициативе английского премьера было рассмотрено и положение на Дальнем Востоке.


___
Подписание договора между СССР и Великобританией о союзе в войне против Германии и ее сообщников в Европе. И. М. Майский, В. М. Молотов, А. Иден, У. Черчилль. Лондон, май 1942 года

Ниже приводится выдержка из записи беседы Молотова с Черчиллем и министром иностранных дел Великобритании А. Иденом 22 мая 1942 года:

«22 мая вечером Черчилль и Иден приехали в Чекерс. После обеда, около 10 часов вечера, Черчилль и Иден пригласили т.т. Молотова и Майского (посол СССР в Великобритании — А.К.) в отдельную комнату, где находился, между прочим, большой подвижной глобус мира, и здесь произошла длинная беседа, продолжавшаяся в течение трёх часов. Переводил тов. Майский.

1. Военное положение. Львиную долю времени заняло подробное сообщение Черчилля о военном положении. Много в этом сообщении было такого, что всем известно из газет, однако были и такие вещи, которые имеют секретный характер. Свой доклад (ибо сообщение Черчилля очень походило на доклад) премьер делал, стоя у глобуса, с сигарой в зубах и то и дело отхлёбывая из стакана с виски. Сообщение Черчилля в основном сводилось к следующему:

а) Дальний Восток. Черчилль, с усмешкой заявляя «я — японец», мысленно старался поставить себя в положение японского главного военного командования и предугадать, чего можно ожидать от японцев в течение ближайших месяцев. По мнению Черчилля, японцы сильно растянули свою коммуникационную линию, сильно разбросали свои силы по различным территориям, островам и полуостровам, захваченным ими в последние полгода, и потому в состоянии производить в каждый данный момент только одну, максимум две крупные операции. Исходя из данной предпосылки, Черчилль задавался вопросом: куда же пойдёт Япония? Перед Японией, — говорил Черчилль, — имеется несколько возможных направлений. Начнём с севера. Пойдёт ли она против СССР? Сомнительно, по крайней мере, в ближайшие месяцы. Сомнительно, по мнению Черчилля, потому, что здесь Японии пришлось бы атаковать очень могущественные советские силы. С чем? По английским сведениям, японцы сейчас имеют в Маньчжурии 23 дивизии, в самой Японии — 7, в районе южных морей 29 и примерно 10−12 дивизий в Китае. Общая же численность японской армии определяется 72 дивизиями. С 23 дивизиями атаковать СССР на Дальнем Востоке нельзя, а дополнительные силы взять пока неоткуда. К тому же война с СССР означала бы величайшую опасность для Японии с воздуха, против которой она плохо защищена. В итоге Черчилль приходил к выводу, что наступление Японии в северном направлении маловероятно. Япония могла бы рискнуть на такое наступление лишь в том случае, если бы дела на Западном фронте СССР пошли бы для него плохо, но этого Черчилль не ожидает».

В целом данную Черчиллем оценку положения на тихоокеанском и восточноазиатском театрах военных действий можно признать довольно верной. Она в основном совпадала с главными направлениями стратегического планирования войны военно-политическим руководством Японии. Обращает на себя внимание то, что Черчилль по сути дела исключил вероятность японского нападения на СССР, хотя и сделал оговорку о возможности изменения ситуации в случае неудач СССР на советско-германском фронте. Важное значение имело и то, что на сей раз ни Черчилль, ни Иден, судя по записям бесед, ни в какой форме не ставили вопрос о подключении Советского Союза к войне против Японии. Видимо, им было известно, что в Кремле твёрдо решили в ходе войны против Германии не давать Японии повода усомниться в соблюдении советским руководством положений Пакта о нейтралитете.


___
Франклин Рузвельт и Уинстон Черчилль

Иначе к проблеме помощи СССР в войне с Японией подходил президент Рузвельт, который не отказывался от дипломатических усилий, направленных фактически на денонсацию Советским Союзом договора о нейтралитете с Японией.

29 мая Молотов вылетел из Лондона с официальным визитом в Вашингтон, где предстояло обсудить с Рузвельтом вопрос о втором фронте в борьбе с Германией и подписать соглашение о взаимной помощи в войне.

В ходе бесед с Молотовым американский президент предложил свой план послевоенного устройства мира. Он заявил, что главные страны-победители — США, Англия, СССР, а также, возможно, Китай — должны стать «мировыми полицейскими». Все же остальные страны должны быть разоружены.

«Если, однако, какая-нибудь из стран начала бы секретно вооружаться, — говорил Рузвельт, — то четыре полицейских объявят стране блокаду… Если этого окажется недостаточным, тогда четыре полицейских будут бомбить эти страны». Рузвельт просил Молотова сообщить об этом плане Сталину.

Особенно непримиримо говорил президент о будущем Японии. В частности, он требовал «выбросить японцев» со всех островов Тихого океана, мандат на которые Япония получила после Первой мировой войны. По его мысли после окончания Второй мировой войны никто не должен обладать этими островами, на них должна быть установлена опека трёх-четырёх великих держав-победителей. Сталин с энтузиазмом поддержал эту идею. В своей телеграмме в Вашингтон Молотову от 1 июня 1942 года он давал наркому следующие указания:

«Соображения Рузвельта насчёт охраны мира после войны совершенно правильны. Не может быть сомнения, что без создания объединённой вооружённой силы Англии, США, СССР, способной предупредить агрессию, невозможно сохранить мир в будущем. Хорошо бы сюда включить Китай… Заяви немедля Рузвельту, что ты снёсся с Москвой, обдумал этот вопрос и пришёл к выводу, что Рузвельт совершенно прав и его позиция получит полную поддержку со стороны советского правительства».

Во время вашингтонских бесед Рузвельт, хотя и не поднимая прямо вопрос об изменении советской политики в отношении Японии, тем не менее не преминул указать на сохраняющуюся опасность японского нападения на советскую территорию. Уже в первой беседе с Молотовым сразу по его прилёте в Вашингтон он отметил, что японцы «перебрасывают свои лучшие самолёты в северную часть Тихого океана». При этом одной из предположительных целей такой концентрации сил был назван «район Петропавловска для нападения на Камчатку». При этом президент спросил, имеются ли в СССР оборонительные мероприятия на Камчатке? На что Молотов ответил, что имеются, но не столь значительные, и в настоящее время принимаются меры для укрепления обороны Камчатки.


Метки: , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , ,

ВАША РЕПЛИКА
promo mamlas март 15, 2022 15:56 246
Buy for 20 tokens
Всем глубокого почтения! Читатели моего журнала и случайные путники также приглашаются в говорящие за себя сообщества « Мы yarodom родом» и « Это eto_fake фейк?» подельники приветствуются Large Visitor Globe…