mamlas (mamlas) wrote,
mamlas
mamlas

В поисках силы не столько физической, или «Бой»

Ещё о справедливости и противостоянии

Бой Любви с господством Зверя. В театре «На досках»
О спектакле Сергея Кургиняна «Бой»

Есть произведения, которые принадлежат вечности. Что бы ни менялось вокруг, какое бы ни было «тысячелетье на дворе», можно открыть такую книгу и найти в ней ответ на свой вопрос. Есть книги актуальные, которые волнуют умы современников, но всего через несколько десятилетий начинают представлять только исторический интерес. ©

Ещё с Кургиняном, в т.ч. театр


Спектакль Сергея Кургиняна «Бой» / Коллаж: Иван Шилов

А есть такие вещи, актуальность к которым возвращается периодически — когда история делает новый виток или что-то вроде аномальной петли — как случилось с нею после падения СССР. Таков рассказ Джека Лондона «Мексиканец», который стал основой для спектакля Сергея Кургиняна «Бой».

Рассказ этот невелик, довольно прост и отнюдь не относится к шедеврам литературы, хотя и содержит в себе яркую искру. Его можно счесть одним из вариантов мифа о Давиде и Голиафе, но с одним большим отличием. Обычно в таких историях победа в неравном бою достигается при помощи какой-нибудь хитрости или другого преимущества — тот же Давид не боролся с Голиафом врукопашную, он использовал пращу. Юный боксер Фелипе Ривера сражается с матерым профи Дэнни Уордом на равных, на его «поле» и в абсолютно враждебном окружении — и побеждает, абсолютно честно. Наоборот, к грязным трюкам приходится прибегать команде его противника. Потому что на самом деле Ривера вовсе не слаб и мал, он силен огромной внутренней силой — своей правотой, жаждой праведного возмездия, абсолютной жертвенной преданностью делу Революции.


2.


3.

Всего сорок или даже тридцать лет назад этот рассказ органично входил в круг чтения советской молодежи, был еще одним примером из истории героической революционной борьбы, которая в России привела к Октябрю и созданию СССР и рано или поздно — так верили — выльется в торжество коммунизма на всей планете. Эта будущая победа представлялась неизбежной. Пусть угнетенным в разных уголках мира, подобно героям «Мексиканца», приходилось бороться и гибнуть за свободу, они были уже не так одиноки, на их стороне был Советский Союз и вера в то, что историю повернуть вспять невозможно.


4.

Сегодня все иначе. Советского Союза нет, а те, кто присвоили себе лавры победителей в холодной войне, провозгласили себя единственными законодателями мирового порядка, приравненного к их всемирному господству. А потому вновь, как никогда, тем, кто не смирился с торжеством хищников, необходимо поверить в то, что чемпионов с тяжелыми кулаками и огромной наглостью могут одолеть те, кто считаются проигравшими заранее — еще даже до рождения. Для этого мало старого простенького рассказа, нужен разговор совсем на другом философском и художественном уровне.


5.


6.

Спектакль «Бой» никоим образом не является инсценировкой рассказа Лондона. Впрочем, те, кто видел хотя бы один спектакль театра «На досках», и не могут ожидать буквализма. Это авторская пьеса, написанная Сергеем Кургиняном, как принято говорить, по мотивам «Мексиканца». Трактовка некоторых сюжетных моментов весьма вольная — например, гибель семьи Фелипе происходит при куда более тяжелых обстоятельствах, чем у Лондона, — и на это есть причины. Очень многое просто домысливается. Но при этом большинство домысленных моментов или фантастически-метафорических сюжетных линий имеют корни в тексте рассказа. Например, слова о чем-то «нечеловеческом» и «змеином» в черных глазах Филипе, а также об индейской крови в его жилах породили образ пернатого змея Кетцалькоатля. Птица кетцаль (квезаль), чьими ярко-зелеными перьями покрыто тело бога-змея, считается в Латинской Америке священным символом свободы, потому что не живет в неволе. И еще одна птица возникает в спектакле — Буревестник, подобный черной молнии, сверкающей в глазах мексиканца. От Буревестника тянется нить к спору Ленина с Горьким. А от этого спора — к другому спору, происходящему в совсем уж нездешних областях, сакрального диалога-конфликта между Ветхим и Новым Заветами… На этих ассоциациях, разворачивающихся, словно свитки, и выстроен сюжет.


7.

В «Мексиканце» главной темой была подчиненность всей жизни борьбе за свободу, жертвенность и самоотверженность. Эта тема осталась, но в качестве лишь одной из основных. Главное в спектакле — противостояние господства и равенства, насилия и любви. И лик господина-насильника вполне узнаваем. Если в рассказе Ривера ненавидит американцев-гринго как сытых и наглых покровителей диктатора Диаса, по чьему приказу убили его родных, в спектакле гринго и есть насильники и убийцы. Кургинян сдвигает время и место в область актуального упоминанием компании «Креол петролеум», которая действовала гораздо позже, и не в Мексике, а в Венесуэле. И творят расправу над безоружными людьми американские палачи не только и не столько ради защиты своих денег, а ради утверждения права сильного, права господина. Так они действовали и действуют повсюду — во Вьетнаме, в Африке, в Латинской Америке, в Югославии, на Ближнем Востоке… И маленький Фелипе уцелел не случайно, а был оставлен в живых, чтобы помнил, кто в мире хозяин, и понес дальше этот «ген рабства» и впечатанный в подкорку ужас перед американским господином.


8.


9.

Дэнни Уорд — непосредственный соперник Риверы на ринге — на сцене ни разу не появляется «во плоти». В финале он — безликий и безответный спортивный мат, из которого выбивают пыль кулаки обретшего сверхчеловеческую мощь Фелипе, но и до поединка звучит лишь его голос по телефону — его ли? Это размеренный, каменный голос чудовища-демона, хищного Зверя, полный абсолютной гордыни и жестокости. Уорд-Зверь обсуждает подробности предстоящего боя только между прочим, главный посыл его надменной речи опять же о господстве и рабстве и о жалком «своем месте», которое раб должен твердо знать. Сущность, вещающая через заурядного гладиатора, надевшая его, словно перчатку, лениво и презрительно рассуждает о глобальном непререкаемом праве силы, о том, что у всякого, кто дерзнет это право оспорить, нет шансов, потому что слабость внедрена в его разум, душу и тело еще до рождения и развита в нем голодом и унижением.


10.

То, что это не пустая похвальба хищного монстра, опутавшего своими щупальцами планету, в спектакле демонстрируется вновь и вновь. Трудные и тревожные размышления о судьбе народа, издавна служащего пищей для хищников-вампиров, надежда на его пробуждение и чудесное преображение вопреки всему облекаются в строки Антуана де Сент-Экзюпери и Луи Арагона — о том, что в каждом придавленным угнетением человеке, «быть может, убит Моцарт» и о том, что


11.


12.

«Ты жизнь творишь, народ, чтоб жить могли другие! Твоя ж водой течет меж пальцев день за днем. Но ты Христос, ты все апостолы святые. И все, что значишь ты, в день Пасхи мы поймем! Уже зажглась заря для тех, кто были слепы. Уснули воины с мечами их… Но вот в холодный, бледный час из каменного склепа Сын человеческий в льняном плаще встает. Они глядят дрожа, они еще не знают, Что этот луч зари — уже свободный век. О, мой народ, смотри, как мрак и ложь срывает Тяжелая рука с их истомленных век».


13.

На сцене нет ни переполненного измученными людьми вагона (как нет ни бедной шахтерской хижины, ни боксерского ринга) — как обычно, декорации почти полностью отсутствуют, но из темного пространства сцены резцом воплощаемого актерами слова легко высекаются любые формы. И мы раскачиваемся вместе с пассажирами обшарпанного дешевого вагона в поезде, идущем в неизвестность. Будущее куда более туманно, чем это было во времена Арагона, но надежда еще не угасла. Хотя на ее угасание, на убийство будущих Моцартов брошены силы, о которых сто лет назад еще и не подозревали. Главным убийцей по-прежнему выступает «Царь-Голод» (еще один «железнодорожный», из Некрасова, мотив), но теперь это не только и не столько истощение тела. Духовный голодный паек, замещение здоровой духовной пищи суррогатами и отравой куда разрушительнее обычного недоедания. Слабость впечатана уже в гены народа, свернувшего с прямого исторического пути, «продавшего первородство за чечевичную похлебку». Отцы, оказавшиеся «слабаками», не смогли защитить детей, которые выросли в рабстве, пусть и не всегда осознаваемом. Какое же чудо способно влить силу в эти вялые мускулы и нервы?


14.


15.

Важнейшая из тем спектакля, практически стержневая — это исследование источников силы, которая бывает как благой, так и инфернальной. Носителям этих полярных «сторон силы» предстоит сойтись в бою — и не только на боксерском ринге. Всегда ли ненависть — зло? Может ли любовь быть немилосердной и даже жестокой? Ведь, как сказал Ромен Роллан, «Революция как любовь», примерно то же самое говорил и Че Гевара, но революция не бывает нежной и благостной. Способна ли такая любовь, переплавившаяся в ненависть, на победу или все же ей необходимо обрести свою истинную, чистую суть? Кто может помочь нанести решающий удар в борьбе со злом, какое из воплощений блага — Кетцалькоатль, несущий в себе не только божественные, но и чудовищные черты, или Христос (некоторые мыслители в Латинской Америке считают их одной сущностью, и все же, все же…)? В конце концов, что выше и победительнее — борьба за свободу своего народа под водительством древних корневых образов родной культуры или же вдохновленность вселенской благой вестью? Или в бою поможет «одинаково хорошее владение обеими руками»?


16.

Отнюдь не абстрактный философский поиск, разворачивающийся на сцене, предельно напряжен и обострен. Это ничуть не похоже на спокойное послеобеденное философствование, постмодернистские игры ума, которыми в наши дни полнятся книжные полки и сетевые лектории. Сложность поднимаемых тем отражается в сложности сценических решений — действие часто идет параллельно в разных «мирах», сюжет не линеен во времени. Порой от резкой и дерзновенной, без попыток как-то сгладить метафизические конфликты, постановки вопросов становится слегка не по себе. Но в комфортном состоянии невозможно отыскать истину и пути к спасению, настоящие ответы находятся только через ломку привычных умственных схем. Пришествие христианства, заменившего (пусть и в не осуществившемся до конца идеале) закон господства законом любви было такой болезненной ломкой. Отголоски трагического противостояния жестокой ветхозаветности с проповедью милосердия слышны и в легендах о Кетцалькоатле, выступившем против человеческих жертвоприношений и то ли коварно погубленном, то ли изгнанном жрецами. Конечно, спектакль «Бой» не претендует быть откровением, он обращается к вечным великим идеям, сдувает с них библиотечную пыль, а затем сталкивает их, чтобы высечь искру, из которой должно возгореться пламя. Если оно не возгорится, то мир будет опрокинут во мрак, порожденный торжеством господства, полностью лишенного любви.


17.


18.

«Бой» — спектакль довольно старый. Его обновленная постановка пришлась на очень тревожное время, когда «коллективный Уорд» обозлен до предела сопротивлением России, которую он считал навсегда поверженной и превращенной в колонию, и полон желания стереть ее в порошок на глобальном «ринге». Надеяться только на физическую силу (на мощь сколь угодно современного и грозного сверхоружия, армии, силовых структур в целом) было бы очень наивно. Пока не будет найден источник внутреннего огня, причем способного не только разрушать, но и созидать, наша страна будет «мальчиком для битья», которого будут избивать, калечить и вгонять в гроб в назидание всему остальному обреченному на вечное рабство человечеству.

Текст и фото: Марина Александрова
ИА «Regnum», 17 апреля 2018

Tags: агитпроп и пиар, бедные и богатые, вера, версии и прогнозы, возрождение, деградация, диктатура и тоталитаризм, добро, запад, зло, идентификация, идеология и власть, известные люди, интернационализм и мультикультура, искусство, капитализм и либерализм, кино и театр, книги и библиотеки, культура, кургинян, лозунги, менталитет, мировое правительство и глобализм, мифы и мистификации, мудрость и философия, народ и элиты, народы, нравы и мораль, общество и население, олигархат и корпорации, потребление, противостояние, рабство и феодализм, революции и перевороты, режиссёры, религии, родина и патриотизм, россия, русские и славяне, свобода, современность, социализм и коммунизм, справедливость, ссср, сша, фашизм и нацизм, христианство, человечество, юж_латин_америка, язычество
Subscribe

Posts from This Journal “народ и элиты” Tag

promo mamlas март 15, 2022 15:56 261
Buy for 20 tokens
Всем глубокого почтения! Читатели моего журнала и случайные путники также приглашаются в говорящие за себя сообщества « Мы yarodom родом» и « Это eto_fake фейк?» подельники приветствуются Large Visitor Globe…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments