mamlas (mamlas) wrote,
mamlas
mamlas

Categories:

Все богатства создаются народом, или Крылова не переварить — всегда свеж и много... / К 250-летию

Ещё литература РИ здесь, здесь и здесь

Ума лукавая веселость
К 250-летию со дня рождения баснописца И.А. Крылова / «Отечественные записки»

Воистину счастлива судьба того писателя, чьи слова, взятые у своего народа, возвращаются обратно в народную речь. ©

Ещё в «Отечественных записках» и ещё с Крыловым


Иван Эггинк. Портрет баснописца И.А. Крылова, 1834

Среди русских писателей одно из наипервейших мест тут принадлежит Ивану Андреевичу Крылову (1769–1844).

Меткие высказывания баснописца живут и поныне, да столь прочно, что мы и не замечаем, как цитируем его. Ну кто из нас, даже в малокультурное сегодняшнее время, не говорит порой и, главное, ненароком: «медвежья услуга», «дразнить гусей», «как белка в колесе», «ларчик просто открывался», «не лучше ль на себя, кума, оборотиться», «а воз и ныне там», «тришкин кафтан», «мартышкин труд», «слона-то я и не приметил», «а Васька слушает, да ест», «услужливый дурак опаснее врага», «полают и отстанут», современные вариации фразы «ты виноват уж тем, что хочется мне кушать»...

Либеральные культуртрегеры всячески стремятся принизить и обузить русскую словесность, и для этого сокращают количество массовых библиотек, по-ихнему «оптимизируют», периодически изымают настоящую художественную литературу, особенно советскую, заменяют ее всяческими графоманскими поделками. Налицо и посягательство на основные фонды ведущих публичных библиотек, выразившееся недавно в попытке объединить Петербургскую национальную библиотеку с московской Российской государственной библиотекой, бывшей Государственной библиотекой СССР имени В.И. Ленина, которую читатели продолжают по привычке любовно называть Ленинкой, ибо знают, что благодаря Ленину и советской власти богатейшие частные библиотеки и книжные коллекции капиталистов, царских чиновников, антикваров-спекулянтов были национализированы и поступили в пользование всех трудящихся. Нынче экономические и культурные ценности не принадлежат народу, впрямь напоминая крыловскую басню «Крестьянин и Разбойник»:

Крестьянин, 
    заводясь домком,
Купил на ярмарке 
    подойник да корову
И с ними сквозь дуброву
Тихонько брел домой 
    проселочным путем,
Как вдруг Разбойнику 
    попался.
Разбойник Мужика 
    как липку ободрал.
«Помилуй, – всплачется 
    Крестьянин, – я пропал,
Меня совсем ты доконал!
Год целый я купить 
    коровушку сбирался:
Насилу этого 
    дождался дня», –
«Добро, не плачься 
    на меня, –
Сказал, разжалобясь, 
    Разбойник. –
И подлинно, ведь мне коровы 
    не доить;
Уж так и быть,
Возьми себе назад 
    подойник».

Для Ивана Андреевича Крылова Публичная библиотека являлась в полном смысле домом родным – здесь прослужил он без малого тридцать лет, сделав немало для расширения русского отдела. На мемориальной доске с его барельефом, установленной в 1956 году (архитектор Б.Ф. Егоров, скульптор. Н.А. Соколов) на площади Островского, 1, выгравировано: «В этом здании с 1812 г. по 1841 г. работал библиотекарем великий русский баснописец Иван Андреевич Крылов». Работа эта помогла ему стать образованнейшим человеком своего времени, хотя многое в его жизни тому препятствовало. Когда Ивану было десять лет, отец Андрей Прохорович, капитан в отставке, назначенный председателем Тверского губернского магистрата, неожиданно умер, пенсии семье не дали, и мальчика, где подрастал младший брат Лев, определили сюда же подканцеляристом. В 1782 году Крыловы переезжают в Санкт-Петербург, а Иван поступает в Петербургскую казенную палату. Служба канцеляристом помогла будущему писателю близко узнать быт мелкого чиновничества, унизительную зависимость от любого, чуть более высокого начальства, что нашло яркое отражение в создаваемых им произведениях различных жанров.

По приезде в столицу Иван Крылов сближается с рядом актеров и деятелей театра, прежде всего с П.А. Соймоновым, которому поначалу нравились переведенные им либретто итальянских опер и собственные оперные сочинения. Будучи директором театра, этот видный сановник испугался, однако, свободолюбивых и антикрепостнических тенденций в его творчестве и предпочел поддерживать более лояльного Я.Б. Княжнина. По этому поводу Крылов написал резкое письмо, где обличал преклонение перед иностранщиной и местной бездарщиной, пустой и откровенно развлекательной, далекой от каких-либо социальных мотивов, как у А.Н. Радищева, Н.И. Новикова, Д.И. Фонвизина. Крыловская опера «Кофейница» не претендовала на широкие общественные обобщения и все-таки жизненная зоркость четырнадцатилетнего автора, помноженная на безусловный талант, говорили о его незаурядном будущем. В 1786–1788 годах Крылов пишет комедии «Бешеная семья», «Сочинитель в прихожей» и «Проказники», высмеивая представителей высшей аристократии, кто на низшие сословия смотрит свысока, противопоставляя им смышленых, находчивых слуг, но эти произведения, увы, не были поставлены. Пробует Крылов силы и в поэзии, написав ряд стихотворений лирико-иронического и философского плана – о пользе желаний и о пользе страстей, оды, сонеты и эпиграммы; в одной он едко раскритиковал рецензента поэмы А.С. Пушкина:

Напрасно говорят, 
    что критика легка,
Я критику читал 
    Руслана и Людмилы.
Хоть у меня довольно силы,
Но для меня она 
    ужасно как тяжка!

Весом и заметен вклад Ивана Андреевича Крылова в русскую журналистику, о чем нам, филологам-журналистам, на лекциях в Ленинградском университете имени А.А. Жданова обстоятельно рассказывали видные советские ученые Павел Наумович Берков и Георгий Пантелеймонович Макогоненко. В 1789 году он приступает, при помощи близкого к Радищеву издателя И.Г. Рахманинова, к выпуску журнала «Почта духов», где проводит идеи любви к родине и народу, неприятия космополитизма сановно-помещичьих кругов, преклонения перед любой иностранщиной. Строя журнал в виде переписки «духов» с «арабским философом Маликульмульком», Крылов под этим прикрытием разоблачал деспотическое своеволие царизма и тогдашней дворянской олигархии. В «письме Дальновида» речь идет о монархе, кто ради «непомерного своего честолюбия, разоряет свое государство и приводит в крайнюю погибель своих подданных»; придворные характеризуются «желанием приумножить свое могущество и страхом лишиться милости своего государя»; нелестно представлены там и «духовные особы», что неустанно помышляют о «приумножении своего богатства». О судьях же говорят уже их фамилии – Тихокрадовы, Чистобраловы, Хапкины. Решительно выступает Крылов и против любого порабощения других народов: «Весьма часто... оплакиваю я злополучие смертных, поработивших себя власти и своенравию таких людей, кои родились для их погибели. Львы и тигры менее причинили вреда людям, нежели некоторые государи и их министры».

Столь острый журнал не мог долго просуществовать. В августе того же 1789 года власти, напуганные революцией во Франции, взятием Бастилии, закрыли его. Чуть позже, в 1792–1793 годах, Иван Андреевич издает журналы «Зритель» и «Санкт-Петербургский Меркурий», организовав с актерами и драматургами И. Дмитревским, П. Плавильщиковым, молодым писателем А. Клушиным издательство «И. Крылов с товарищи», продолжая сатирическую линию. В «восточной повести» «Каиб» дается едва прикрытая критика самодержавной системы России. Правящий «просвещенный» калиф начинал речи так: «Господа! я хочу того-то; кто имеет на сие возражение, тот может свободно его объявить: в сию же минуту получит он пятьсот ударов воловьею жилою по пятам, а после мы рассмотрим его голос». В «Похвальной речи в память моему дедушке» сатирически прорисован образ провинциального помещика, на кого опиралась Екатерина II, увлеченного псовой охотой и вконец разорившего крепостных крестьян.

В «Мыслях философа о моде...» осмеяны «блистательные особы», что считаются таковыми из-за «грамот предков», «богатых одежд» да «причесок». И неудивительно, что императрица лично приказала провести обыск в типографии, а за Клушиным установили полицейский надзор. Обжегшись на данном журнале, Крылов повел в «Меркурии» политику более сдержанную, но недовольство императрицы не умерил. «Меркурий» отдали другим издателям, а сам Иван Андреевич вынужден был из Петербурга уехать – сначала в провинцию, а потом в Москву. Хотя и там он не оставлял свое перо, написав комедию – «шуто-трагедию» – «Подщипа» («Трумф»), где циничный немецкий принц Трумф доводит страну до полного разорения, на что глупый царь Вакула со своим окружением взирают со спокойствием. Об этой комедии с интересом отзывается А.С. Пушкин в стихотворении «Городок»: «Тут вижу я – с Чернавкой Подщипа слезы льет; Здесь князь дрожит под лавкой, Там дремлет весь совет». А публицист и мемуарист Д. Завалишин в «Записках декабриста» писал, что «ни один революционер не придумывал никогда злее и язвительнее сатиры на правительство. Всё и все были беспощадно осмеяны, начиная с главы государства до государственных учреждений и негласных советников».

И все же основное в творчестве Крылова для нас сегодня являются басни. Возвратившись в Санкт-Петербург в 1806 году, он с новой энергией принимается за работу. Закончились екатерининские и павловские времена, на троне восседал Александр I, начав умеренные псевдолиберальные реформы, однако позволившие Ивану Андреевичу написать и весьма язвительные басни, принесшие ему непреходящую славу, и комедии «Модная лавка», «Урок дочкам», а также комическую оперу «Илья-Богатырь», обращение писателя к национальному самосознанию русского человека, сатира на подражание всему иностранному нашли живейший отклик в прогрессивных кругах тогдашнего общества, имели большой читательский и зрительский успех. Особенно высмеивает он тех, кто – ну словно нынешние деятели с их двойными стандартами – на словах патриот, а на деле выступает за «чужие краи». В «Пчеле и мухах» некие две мухи, которым попугаи насказали «о дальних сторонах большую похвалу», собираются лететь туда, приглашая с собой Пчелу, но получают непреклонный ответ:

Кто с пользою 
    отечеству трудится,
Тот с ним легко 
    не разлучится;
А кто полезным быть 
    способности лишен,
Чужая сторона тому 
    всегда приятна...

Вопреки расхожему чиновному самомнению, мол, на их «государственных стараниях» держится Россия, Крылов писал, что все богатства создаются народом. В басне «Листы и Корни» хвастающимся своей красотой «листам» дают отповедь «корни»: «Мы корни дерева, на коем вы цветете. Красуйтесь в добрый час! Да только помните ту разницу меж нас: Что с новою весной лист новый народится, А если корень иссушится, – Не станет дерева, ни вас». Тому же, кто думает, будто достиг служебных высот не родственными и корпоративными связями, а личными способностями, каких с гулькин нос, нелишне перечитать (или прочитать) басню «Лягушка и Вол», где маленькая лягушка возжелала быть размерами в Вола: «И кончила моя затейница на том, Что, не сравнявшися с Волом, С натуги лопнула и – околела». Похож на эту Лягушку и Вороненок из одноименной басни: наблюдая за Орлом, таскающим из стада ягнят, он пробовал подражать ему, «и кончил подвиг тем, что сам попал в полон», и писатель иронично предупреждает: «Что сходит с рук ворам, за то воришек бьют».

Из подобных типов складываются подчас целые организации, как в «Квартете», когда «Проказница-Мартышка, Осел, Козел да косолапый Мишка затеяли сыграть квартет», затеяв споры о том, кому и как сидеть, отчего, по их мнениям, зависит успех, но Соловей ведь верно рассудил: «Чтоб музыкантом быть, так надобно уменье и уши ваших понежней», отсюда и вывод: «А вы, друзья, как ни садитесь, всё в музыканты не годитесь». И разве не актуально предостережение из басни «Щука и Кот»: «Беда, коль пироги начнет печи сапожник, а сапоги тачать пирожник, и дело не пойдет на лад»? А сколько решений о провалившихся или проштрафившихся чиновниках и ныне принимается по принципу «и Щуку бросили в реку»? Не исчезли и руководители, за кого «грязную работу» делают подчиненные, наподобие Льва из басни «Пестрые овцы»: «Какие ж у зверей пошли на это толки? – Что Лев бы и хорош, да все злодеи волки»...

Патриотические чувства, вызванные в обществе победой в Отечественной войне 1812 года, Иван Андреевич передал в ряде басен, но особенно емко и выразительно в «Волке на псарне». Поводом для ее написания послужило известие, что Наполеон предложил М.И. Кутузову через своего посланника Жака Лористона начать мирные переговоры, но тот отверг их и вскоре нанес французским войскам в битве при Тарутине поражение. «Крылов собственною рукою переписал басню, отдал ее жене Кутузова, которая отправила ее в своем письме, – пишет А.И. Михайловский-Данилевский, автор первой официальной истории Отечественной войны 1812 года, генерал-лейтенант и военный историк. – Кутузов прочитал басню после сражения под Красным собравшимся вокруг него офицерам и при словах: «а я, приятель, сед», снял свою белую фуражку и потряс наклоненною головою». У Крылова Волк, «думая залезть в овчарню, попал на псарню» и говорит так псарям:

Пришел мириться к вам, 
    совсем не ради ссоры;
Забудем прошлое, 
    уставим общий лад!
А я, не только впредь 
    не трону здешних стад,
Но сам за них с другими 
    грызться рад
И волчьей клятвой 
    утверждаю,
Что я...» – «Послушай-ка, 
    сосед, –
Тут ловчий 
    перервал в ответ, –
Ты сер, а я, приятель, сед,
И волчью вашу я давно 
    натуру знаю;
А потому обычай мой:
С волками иначе 
    не делай мировой, 
Как снявши шкуру 
    с них долой».
И тут же выпустил на Волка 
    гончих стаю.

При советской власти крыловские басни изучали с начальной школы наряду с другими классиками. «Крылов истинно народный поэт», – говорил А.С. Пушкин. В том же направлении высказывался Н.В. Гоголь: «Его притчи достояние народное и составляет книгу мудрости самого народа». П.А. Вяземский прозорливо отмечал: «Россия радовалась и гордилась им и будет радоваться и гордиться им, доколе будет процветать наш народный язык и драгоценно будет русскому народу русское слово». Во время Великой Отечественной войны 1941–1945 годов издавали «книжки-малышки», которые можно было положить в нагрудный карман и читать на досуге, бойцам Красной Армии их тоже раздавали. Одну такую книжку привез мне отец с фронта – там крыловский текст оформлен был карикатурами на Гитлера и прочих фашистов. Советские поэты-баснописцы, опираясь на традиции Крылова, развивали их и приумножали. «Крылов... – пишет в 1936 году Демьян Бедный. – Не мне снижать его талант огромный: Я – ученик его почтительный и скромный, Но не восторженно-слепой...» «Предельная простота поэтического языка, совершенство литературной формы в сочетании с веселым и лукавством и глубиной народной мудрости сделали творчество Крылова подлинно национальным достоянием русской культуры», – отмечал Сергей Михалков. А Михаил Исаковский писал:

Бессмертные творения 
    Крылова
Мы с каждым годом 
    любим все сильней.
Со школьной парты 
    с ними мы сживались,
В те дни букварь 
    постигшие едва.
И в памяти навеки 
    оставались
Крылатые крыловские слова.

Остроумен был Крылов и в быту. Как-то в молодости пришлось ему снимать квартиру, а хозяин потребовал вместе с договором о найме подписать еще и обязательство уплатить в случае пожара 60 000 рублей. Иван Андреевич приписал к этой сумме два нуля и, улыбнувшись, сказал: «Мне все равно. Ни той, ни другой суммы у меня нет». А когда некий юнец в окружении приятелей, встретив Крылова на улице, попробовал посмеяться относительно его внушительных размеров фигуры: «Смотрите, какая туча идет!», так он, невозмутимо посмотрев на небо, бросил: «И вправду дождь собирается. То-то лягушки расквакались». Сочиняя басни, Крылов бывал не только в кругу образованных людей, в дворцах и особняках, но и в местах, где бывали простые люди, простолюдины, как их называли. На рынках, в трактирах, в кухмистерских он вслушивался в живую народную речь, запоминал острые слова и, что его особенно отличало, везде оставался самим собой, даже обласканный властями. Будучи приглашенным на обед к царице, Иван Андреевич сразу же сел за стол и принялся есть, «кушать», по «изячному» слогу теперешней «элиты», остроумно переименованной современной поэтессой в «ылиту». Увидев это, степенный Василий Андреевич Жуковский воскликнул: «Прекрати! Пусть царица тебя попотчует!», на что тот, не отрываясь от еды, возразил: «А вдруг не попотчует?»

Став общепризнанным поэтом-сатириком, с чем внешне смирились и разоблачаемые им чинуши, Крылов не забывал про них, то мягко советуя: «Чтоб там речей не тратить по-пустому, Где нужно власть употребить», а то и предостерегая: «Если голова пуста, То голове ума не придадут места». Избранный академиком Академии наук, по сути сохранившейся в незыблемости до ХХI века, пока ее не принялись ломать либералы в драке за имеющуюся у нее собственность, он не переставал думать прежде всего о народе, продолжая наставительно ставить в пример всем должностным лицам само Солнце: «Куда лишь луч его достанет, там оно Былинке ль, кедру ли благоволит равно, И радость по себе и счастье оставляет. Зато и вид его горит во всех сердцах, Как чистый луч в восточных хрусталях, И все его благословляют». Это свойство творчества Ивана Андреевича подчеркивал В.Г. Белинский: «В его баснях, как в чистом, полированном зеркале, отражается русский практический ум, с его кажущейся неторопливостью, но и острыми зубами, которые больно кусаются; с его сметливостью, остротою и добродушно-саркастической насмешливостью, с его природной верностью взгляда на предметы и способностью коротко, ясно и вместе кудряво выражаться».

Чувство юмора не покидало И.А. Крылова и перед кончиной, последовавшей после воспаления легких 21 (9) ноября 1844 года. В Петербурге на 1-й линии Васильевского острова, д. 8, установлена в 1955 году мемориальная доска: «В этом доме с 1811 г. жил и в 1844 г. умер великий баснописец Иван Андреевич Крылов». Составив заблаговременно завещание, он просил разослать его друзьям и некоторым не друзьям приглашение на свои похороны, присовокупив к оному последнее прижизненное собрание сочинений почившего автора. Ему же хорошо было известно: «Не любит узнавать никто себя в сатире», и наверняка найдутся среди потомков такие, кто попытается предать забвению его мудрые, острые, насмешливые произведения, что и пытались сделать такие «минобразы», как Днепров с Фурсенко и Осмолов с Ливановым. Их имена мало кто помнит, а басни Крылова навсегда остались и живут в русской культуре. К его памятнику в Летнем саду приходят с цветами взрослые и дети. Сделал памятник выдающийся русский скульптор Петр Карлович Клодт тоже не без улыбки. Баснописец сидит с книгой в руках на постаменте, где изображены его персонажи, и смотрит вдаль, будто ожидая и веря, что осмеянные им пороки будут неуклонно изживаться. Да будет так!
* * *

Листы и корни
В прекрасный летний день, 
Бросая по долине тень, 
Листы на дереве с зефирами шептали, 
Хвалились густотой, зеленостью своей 
И вот как о себе зефирам толковали: 
«Не правда ли, что мы краса долины всей? 
Что нами дерево так пышно и кудряво, 
Раскидисто и величаво? 
Что б было в нем без нас? Ну, право, 
Хвалить себя мы можем без греха! 
Не мы ль от зноя пастуха 
И странника в тени прохладной укрываем? 
Не мы ль красивостью своей 
Плясать сюда пастушек привлекаем? 
У нас же раннею и позднею зарей 
Насвистывает соловей. 
Да вы, зефиры, сами 
Почти не расстаетесь с нами». 
«Примолвить можно бы спасибо тут и нам», – 
Им голос отвечал из-под земли смиренно. 
«Кто смеет говорить столь нагло и надменно! 
Вы кто такие там, 
Что дерзко так считаться с нами стали?» – 
Листы, по дереву шумя, залепетали. 
«Мы те, – 
Им снизу отвечали, – 
Которые, здесь роясь в темноте, 
Питаем вас. Ужель не узнаете? 
Мы корни дерева, на коем вы цветете. 
Красуйтесь в добрый час! 
Да только помните ту разницу меж нас: 
Что с новою весной лист новый народится, 
А если корень иссушится, – 
Не станет дерева, ни вас».

Пестрые овцы
Лев пестрых невзлюбил овец.
Их просто бы ему перевести не трудно;
Но это было бы неправосудно –
Он не на то в лесах носил венец,
Чтоб подданных душить, но им давать расправу;
А видеть пеструю овцу терпенья нет!
Как сбыть их и сберечь свою на свете славу?
И вот к себе зовет
Медведя он с Лисою на совет –
И им за тайну открывает,
Что, видя пеструю овцу, он всякий раз
Глазами целый день страдает
И что придет ему совсем лишиться глаз,
И, как такой беде помочь, совсем не знает.
«Всесильный Лев! – сказал, насупяся, Медведь, –
На что тут много разговоров?
Вели без дальних сборов
Овец передушить. Кому о них жалеть?»
Лиса, увидевши, что Лев нахмурил брови,
Смиренно говорит: «О, царь! наш добрый царь!
Ты, верно, запретишь гнать эту бедну тварь –
И не прольешь невинной крови.
Осмелюсь я совет иной произнести:
Дай повеленье ты луга им отвести,
Где б был обильный корм для маток
И где бы поскакать, побегать для ягняток;
А так как в пастухах у нас здесь недостаток,
То прикажи овец волкам пасти.
Не знаю, как-то мне сдается,
Что род их сам собой переведется.
А между тем пускай блаженствуют оне;
И что б ни сделалось, ты будешь в стороне».
Лисицы мнение в совете силу взяло
И так удачно в ход пошло, что, наконец,
Не только пестрых там овец –
И гладких стало мало.
Какие ж у зверей пошли на это толки?
Что Лев бы и хорош, да все злодеи волки.


___
И.Храбров (И.Грабарь). И.А. Крылов читает в «Беседе любителей русского слова» басню «Демьянова уха». Среди слушателей: Г.Р. Державин, И.И. Дмитриев, А.С. Шишков, Н.И. Греч, А.Ф. Лабзин, А.С. Хвостов, А.А. Писарев и П.Ф. Карабанов
* * *
Эдуард Шевелёв
«Советская Россия», 7 февраля 2019

Tags: 18-19-ее века, агитпроп и пиар, афоризмы и цитаты, бедные и богатые, биографии и личности, войны и конфликты, даты и праздники, день рождения, диктатура и тоталитаризм, диссида и оппозиция, европа, журналистика, западники и славянофилы, идеология и власть, известные люди, интересно, история, книги и библиотеки, критика, культура, либероиды и креаклы, литература, мемоrandom, менталитет, мудрость и философия, народ и элиты, наследие, национализм, национальная идея, нравы и мораль, общество и население, паразитизм, писатели и поэты, пороки, правители, расизм и классы, ревизионизм, репрессии и цензура, родина и патриотизм, романовы, российская империя, русофобия и антисоветизм, русские и славяне, русский мир, символы, сми, современность, справедливость, ссср, стихи и поэзия, факты и свидетели, франция, чиновники и номенклатура, эпохи, юбилеи, юмор и сатира
Subscribe

Posts from This Journal “писатели и поэты” Tag

promo mamlas march 15, 2022 15:56 263
Buy for 20 tokens
Всем глубокого почтения! Читатели моего журнала и случайные путники также приглашаются в говорящие за себя сообщества « Мы yarodom родом» и « Это eto_fake фейк?» подельники приветствуются Large Visitor Globe…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments