Баб, ну, расскажи...
Ещё мои мнения, в т.ч. о Войне, а также Я щетаю, что...
- Самое, образно говоря, обидное, что вроде и есть о чём поговорить и чем поделиться из своей жизни, а не хочется-не можется... Вот даже мне, в сорока́х, понятно, почему бабки-деды не хотели говорить о Войне (иногда только о времени вне её клещами разговоришь) — им не то что больно от воспоминаний было, им просто так, без слов, не разговаривая о тех со_бытиях, отдыхать от того было легче, молча, не вспоминая... в общем, обычное постшокове поколение, которое никакими словами, да и в мыслях никогда до конца не выразить!
___
Я лично преклоняюсь и перед теми, кто сгорел рано после Войны, не пережив ран и нервов, и теми, кому хватило на полную жизнь нести неподъёмную психологическую память... И у меня, кстати, тоже есть привычка блокировать свои тяжёлые воспоминания (родные даже обижаются, что я не плачу на похоронах, но даже иногда и улыбаюсь).
Я, ес-но, не равняю свой опыт с моими дедами, но лично свою бабулю я видел плачущей по какой-нибудь изауриной ерунде, а не когда я у неё в деревне приходил весь в соплях, слезах, пиявках и кровище из болотной осоки — молча хватала за шкирку и умывала колодезной водой... без тумака.
«Баб, ну, расскажи, какой был дедка, ну, про Войну, ну, про плен его, ну, ну... — Да что рассказывать-то?.. — Баб, а про себя? — Ой, а вот я така ладна была-ла-ла-бла-бла, а тятенька мои с маменькой каки ж хороши были и крупорушка у них-х тожы...»
Я, конечно, приукрасил здесь немного сочником и недосказал чёрствой корочкой, но мои врождённые армянские приёмчики мне иногда помогали её, русскую крестьянку, уговаривать на рассказы, жаль только, что не было у нас привычки записывать. Так всё и было, она сама же и соглашалась на счёт моих армянских приёмчиков — больше никому не рассказывала...
Самое обидное, что ценность сию понимаешь только с годами, но даже и тогда не можешь описать своим детям, как это важно... Что уж вообще доказывать о том этим сознательным манкуртам? Знаете, я уж сам как-нибудь буду сохранять, проповедовать нашу советскую правду, а там, глядишь, и вас встречу, таких ЖеЖ!
- Самое, образно говоря, обидное, что вроде и есть о чём поговорить и чем поделиться из своей жизни, а не хочется-не можется... Вот даже мне, в сорока́х, понятно, почему бабки-деды не хотели говорить о Войне (иногда только о времени вне её клещами разговоришь) — им не то что больно от воспоминаний было, им просто так, без слов, не разговаривая о тех со_бытиях, отдыхать от того было легче, молча, не вспоминая... в общем, обычное постшокове поколение, которое никакими словами, да и в мыслях никогда до конца не выразить!
___
Я лично преклоняюсь и перед теми, кто сгорел рано после Войны, не пережив ран и нервов, и теми, кому хватило на полную жизнь нести неподъёмную психологическую память... И у меня, кстати, тоже есть привычка блокировать свои тяжёлые воспоминания (родные даже обижаются, что я не плачу на похоронах, но даже иногда и улыбаюсь).
Я, ес-но, не равняю свой опыт с моими дедами, но лично свою бабулю я видел плачущей по какой-нибудь изауриной ерунде, а не когда я у неё в деревне приходил весь в соплях, слезах, пиявках и кровище из болотной осоки — молча хватала за шкирку и умывала колодезной водой... без тумака.
«Баб, ну, расскажи, какой был дедка, ну, про Войну, ну, про плен его, ну, ну... — Да что рассказывать-то?.. — Баб, а про себя? — Ой, а вот я така ладна была-ла-ла-бла-бла, а тятенька мои с маменькой каки ж хороши были и крупорушка у них-х тожы...»
Я, конечно, приукрасил здесь немного сочником и недосказал чёрствой корочкой, но мои врождённые армянские приёмчики мне иногда помогали её, русскую крестьянку, уговаривать на рассказы, жаль только, что не было у нас привычки записывать. Так всё и было, она сама же и соглашалась на счёт моих армянских приёмчиков — больше никому не рассказывала...
Самое обидное, что ценность сию понимаешь только с годами, но даже и тогда не можешь описать своим детям, как это важно... Что уж вообще доказывать о том этим сознательным манкуртам? Знаете, я уж сам как-нибудь буду сохранять, проповедовать нашу советскую правду, а там, глядишь, и вас встречу, таких ЖеЖ!
