mamlas (mamlas) wrote,
mamlas
mamlas

Categories:

ВОЗ на смену МВФ? или Эпидемии приводят не к снижению, а к росту глобализации...

Ещё кризисы глобализма здесь и здесь и ещё история кризисов и реформ здесь, здесь и здесь

История эпидемий предсказывает глобализации оптимистичное будущее
Международные риски коронавируса / Глобальное управление и мировой порядок / Экспертные колонки / апрель, 2020

Глобализация — топливо для эпидемии. В XIV в. корабли генуэзских купцов принесли в Европу вирус чумы, который получил название «Черная смерть». В начале XX в. возвратившиеся с полей Первой мировой войны войска распространили вирус испанского гриппа по Европе и США. Вирус SARS, появившийся в Китае в 2002 г., был назван первым пост-Вестфальским вирусом[1], и он менее чем за год привел к заражению людей в 28 странах. ©

Ещё медкатаклизмы здесь и здесь, в т.ч. чума и общество


Лукас ван Фалькенборх. Вид Антверпена с замороженной Шельдой. 1593

COVID-19 многим кажется одновременно порождением и могильщиком глобализации — вирус, который распространился по всему миру на самолетах и круизных лайнерах, сегодня приводит к остановке авиасообщения и закрытию границ.

Однако история эпидемий предсказывает глобализации намного более оптимистичное будущее. В ответ на эпидемии мир часто совершал переход в более эффективное и еще более глобальное равновесие. Происходило одновременное углубление международной кооперации и пересмотр тех частей мирового порядка, которые уже стали неэффективными. Эпидемия дает шанс тем странам и международным организациям, которые имеют высокий потенциал для развития и чей рост останавливали ригидные правила международного истеблишмента.

Города и страны, активно вовлеченные в мировую торговлю, исторически быстрее восстановись от эпидемий. В недавнем исследовании долгосрочного эффекта «Черной смерти» Джедваб Джонсон и Койама пишут, что самый быстрый рост населения после эпидемии наблюдался в городах, расположенных на Атлантическом побережье и побережьях Балтийского и Северного морей[2]. Меньший, но также положительный эффект заметен в городах, расположенных около рек и на побережье Средиземного моря. Важно, что самый быстрый рост происходил в городах, которые уже достигли значительного размера населения к 1300 году. В долгосрочном периоде от эпидемии выиграли уже достаточно развитые города, чей рост тормозили неэффективные торговые пути и правила прошлого равновесия.

По данным Джедваба Джонсона и Койамы наибольший рост после эпидемии наблюдался в городах Ганзейского союза. С 1300 по 1600 гг. города союза, расположенные в Северной и Центральной Европе, восстанавливались от смертности во время чумы на 64% быстрее, чем другие города. Рост Ганзейского союза был вызван развитием новых торговых путей с севера на юг и экспортом зерна из Польши и стран Балтики в Западную Европу.

Эпидемия чумы привела не просто к росту торговых городов, но к реконфигурации мировой торговли с юга Европы на север и переходу от торговли, основанной на сети дорог Римской империи, к более эффективной морской торговле. Произошло изменение паттернов глобализации. Некоторые большие торговые города не восстановились от шока, а другие, которые считались неразвитыми, стали лидерами. Например, в Монпелье, который был четвертым по размерам городом во Франции в 1300 г., население восстановилось только к 1850 г. Напротив, население Гамбурга выросло с 8 тыс. человек (1300 г.) до 22 тыс. человек (1400 г.) при 58% смертности во время эпидемии.

Современные эпидемии также приводили к развитию международной кооперации и изменениям устаревших правил. Эпидемии Эболы в 2013 г. и SARS в 2003 г. вызвали критику международных организаций со стороны медицинского сообщества. Недостаток информации и неэффективное распределение ресурсов между странами привели к проектам по расширению полномочий Всемирной Организации Здравоохранения и включению проблемы здравоохранения в задачи международной безопасности и экономического развития.

Так, низкое качество информации со стороны Китая и слабая кооперация во время эпидемии SARS привели к изменению Международных медико-санитарных правил — международного договора, который включает всех членов ВОЗ.

В новые правила было включено: 1) обязательство всех стран информировать ВОЗ об угрозе эпидемии и предоставлять всю информацию о развитии ситуации; 2) обязательство всех стран гарантировать базовый уровень защиты от эпидемий (например, подготовить национальный план реагирования на эпидемию гриппа); 3) право ВОЗ предоставлять рекомендации по мерам борьбы с эпидемией для стран с открытым очагом эпидемии, третьих стран и транспортных операторов.

После эпидемии Эболы медицинское сообщество выступало за увеличение роли ВОЗ и повышение инвестиций в международную координацию. В журнале Lancet была опубликована статья «Эбола: кризис глобального лидерства», в которой призывалось увеличить бюджет ВОЗ и формализовать статус ВОЗ как глобального лидера в здравоохранении[3]. Также была собрана панель экспертов Гарвардского института международного здоровья и лондонской школы гигиены и тропической медицины с целью разработать рекомендации по развитию ВОЗ. Все рекомендации экспертов, опубликованные в журнале Lancet, были направлены на увеличение глобальной кооперации[4].

В частности, предлагалось: 1) инвестировать в создание систем защиты от эпидемий в бедных странах; 2) создать комитет глобального здоровья в рамках Совета Безопасности ООН; 3) создать на базе ВОЗ центр по борьбе с эпидемиями с отдельным бюджетом и независимым советом директоров; 4) создать мировой фонд для инвестиций в разработку вакцин и защиты от эпидемий.

Также эпидемия Эболы повлекла за собой критику политики МВФ[5]. Программы структурных реформ и макроэкономической стабильности, которые МВФ внедрял в Либерии, Сьерра-Леоне и Гвинее, значительно ограничивали государственные расходы стран. На расходы на здравоохранение, включая повышение оплаты врачей и закупки оборудования, ограничения ставились в первую очередь. В результате происходила миграция профессионального медицинского персонала из Западной Африки — так 40% врачей из Либерии в итоге начали работать в США. Разрушение национальной системы здравоохранения во всех трех странах, в которых началась эпидемия Эболы, привело к позднему распознаванию вируса и неэффективной борьбе с ним.

В целом, после каждой эпидемии медицинское сообщество призывало к увеличению взаимодействия на международном уровне. В статье «Global health governance – the next political revolution» Кикбуш и Редди отмечают, что большинство эпидемий становились драйверами увеличения международной кооперации: после эпидемии ВИЧ была создана новая организация внутри ООН UNAIDS; после SARS изменились международные правила здравоохранения; эпидемия гриппа H5N1 привела к созданию Pandemic influenza preparedness framework[6]. Все предложенные изменения были направлены на расширение фокуса ВОЗ и включение здравоохранения в повестку других международных институтов.

Изменение и повышение экономической кооперации может понадобиться и в связи с долгосрочными экономическими последствиями эпидемий. У детей, родившихся во время эпидемии в среднем ниже уровень дохода и человеческого капитала. Так в исследовании эффекта «испанки» в США было выявлено, что дети матерей болевших «испанкой» на 16% реже заканчивали школу, на 20% чаще имели инвалидность, а их зарплаты были на 5–6% ниже, чем у детей родившихся до или после эпидемии[7].

Карлсон, Нильсон и Пихлер отмечают, что в Швеции «испанка» снизила доходы от капитала и повысила уровень бедности[8]. Так в регионах с высокой смертностью бедность выросла на 11% больше, а доходы от капитала упали на 5% больше, чем в регионах с низкой смертностью. При этом авторы не находят никакого положительного эффекта на средний доход населения. Это вызвано тем, что изменилась структура рынка труда — на освободившиеся из-за высокой смертности места нанимали детей и вдов, которые ранее не работали в этой сфере. Новые работники были значительно менее эффективными и получали меньшие зарплаты.

При быстром восстановлении и даже росте экономики в целом, многие социальные группы испытывают долгосрочные негативные последствия от эпидемии — от падения уровня доходов до хронических проблем со здоровьем. Также эпидемия приводит к постоянному снижению социального статуса некоторых групп. Поддержка данных групп и восстановление стран наиболее пострадавших от эпидемии — задачи, которые требуют международных инвестиций и повышения координации международных институтов экономического развития.

Исторически эпидемии приводили не к снижению, а к росту глобализации. При этом происходил переход к новому равновесию — роль ставших неэффективными лидеров прошлого порядка снижалась, а на первый план выходили быстро развивающиеся города и страны, чей рост ранее ограничивался негибкими правилами. Также изменялись правила международной кооперации — последние эпидемии одновременно увеличили роль ВОЗ и показали неэффективность и даже вред части базовых реформ МВФ. В ближайшем будущем мы, вероятно, также заметим появление новых стандартов глобального здравоохранения, рост роли развивающихся стран и торговых путей и, возможно, снижение значения прошлых лидеров глобализации.
_______

Ссылки

[1] Fidler, David P. "SARS: political pathology of the first post-Westphalian pathogen." The Journal of Law, Medicine & Ethics 31.4 (2003): 485-505.

[2] Jedwab, Remi, Noel D. Johnson, and Mark Koyama. "Bones, bacteria and break points: the heterogeneous spatial effects of the Black Death and long-run growth." (2016). Working Paper.

[3] Gostin, Lawrence O., and Eric A. Friedman. "Ebola: a crisis in global health leadership." The Lancet 384.9951 (2014): 1323-1325.

[4] Moon, Suerie, et al. "Will Ebola change the game? Ten essential reforms before the next pandemic. The report of the Harvard-LSHTM Independent Panel on the Global Response to Ebola." The Lancet 386.10009 (2015): 2204-2221.

[5] van de Pas, Remco, and Sara van Belle. "Ebola, the epidemic that should never have happened." Global Affairs 1.1 (2015): 95-100.

[6] Kickbusch, Ilona, and K. Srikanth Reddy. "Global health governance–the next political revolution." Public Health 129.7 (2015): 838-842.

[7] Almond, Douglas. "Is the 1918 influenza pandemic over? Long-term effects of in utero influenza exposure in the post-1940 US population." Journal of political Economy 114.4 (2006): 672-712.

[8] Karlsson, Martin, Therese Nilsson, and Stefan Pichler. "The impact of the 1918 Spanish flu epidemic on economic performance in Sweden: An investigation into the consequences of an extraordinary mortality shock." Journal of health economics 36 (2014): 1-19.

_______

Автор Максим Чупилкин — стажер-исследователь ЦКЕМИ НИУ ВШЭ
Максим Чупилкин
«РСМД», 10 апреля 2020

Tags: агитпроп и пиар, азия, африка, бедные и богатые, версии и прогнозы, внешняя политика и мид, возрождение, восток, геополитика и территории, двойные стандарты, деградация, демография и социология, дискуссии, дороги и транспорт, европа, запад, идеология и власть, исследования и опросы, история, капитализм и либерализм, катастрофы и катаклизмы, кризис, манипулирование, медицина и здравоохранение, мировая политика, мировое правительство и глобализм, мифы и мистификации, мнения и аналитика, народ и элиты, нравы и мораль, общество и население, оон, опровержения и разоблачения, организации, политика и политики, политтехнологии, реформы и модернизация, современность, средневековье, страны и столицы, торговля и рынки, третий мир, уровень жизни, факты и свидетели, человечество, экономфинбиз, эпидемии и вакцинация, эпохи, юриспруденция
Subscribe
promo mamlas march 15, 2022 15:56 263
Buy for 20 tokens
Всем глубокого почтения! Читатели моего журнала и случайные путники также приглашаются в говорящие за себя сообщества « Мы yarodom родом» и « Это eto_fake фейк?» подельники приветствуются Large Visitor Globe…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments