mamlas (mamlas) wrote,
mamlas
mamlas

Categories:

Об «этой» стране за «железным занавесом» #18 Дьюла Ийеш

Ещё СССР и иностранцы здесь, здесь и здесь

«Все здесь говорят во множественном числе» / Дьюла Ийеш. «Россия. 1934»
16 мыслей о России венгерского поэта: 1934 год / Спецпроект Weekend 2016 года

В год 70-летия Фултонской речи, навсегда связавшей образ CCCH с «железным занавесом», мы представляем спецпроект о тех, кому удавалось за него проникнуть и рассказать об увиденном. Советская Россия XX века в книгах посетивших ее иностранцев: все, что они считали нужным сообщить об этой стране,— в 16 мыслях. ©

Ещё «16 мыслей о Cоветской России»


Дьюла Ийеш

Дьюла Ийеш. «Россия. 1934» / Gyula Illyes «Oroszorszag. 1934»

Венгерский поэт и писатель, придерживавшийся левых взглядов, был приглашен в СССР в 1934 году на 1-й Всесоюзный съезд советских писателей. В день его приезда выяснилось, что съезд откладывается на два месяца, что нисколько не смутило Ийеша. Намереваясь составить непредвзятый, "наивный" отчет о стране (и режиме), он много путешествовал, отважно вступал в беседы с каждым встречным, почти не зная русского языка, бывал на заводах, в колхозах, в театрах. Книга действительно получилась вполне наивной и довольно восторженной; недовольство Ийеш тоже высказывает, однако никогда не ставит под сомнение людей — исключительно идеи. Несмотря на свою позитивную интонацию, в СССР книга была проигнорирована и впервые переведена на русский язык в 2005 году. Текст цитируется по изданию: Дьюла Ийеш. Россия. 1934. М.: Хроникер, 2005. Перевод с венгерского Татьяны Воронкиной.

1. Здесь проходит граница. Даже проводники и те покидают вагоны. Поезд без всякого сопровождения движется к России. Осталось еще метров двести-триста. Волнение в поезде возрастает с каждой секундой, как в мгновения великих исторических поворотов. Пассажиры с любопытством присматриваются друг к другу — еще чуть-чуть, и с каждого спадет личина.

2. По мнению целого ряда западноевропейских экономистов, Россия со всеми ее фабриками, заводами и учреждениями давным-давно должна была рухнуть. Оправданием этому сугубо объективному утверждению может служить лишь тот факт, что, по мнению российских экономистов, западный капитализм тоже давным-давно должен был загнуться.

3. К чему стремились, того добились: вся русская театральная режиссура подпала под социальное воздействие. "Гамлет вовсе не был безумцем,— говорят мне в одной компании.— Это сознательный заговорщик. Все его поведение свидетельствует о совершенном владении конспирацией!"

4. У меня зародилось подозрение, что слезы для русских всего лишь заменяют какую-то фразу или слово, которого пока что нет в их лексиконе.

5. Лица, только что задорно смеющиеся, враз меняются, становятся решительными, серьезными. Чудится, будто бы на миг мне приоткрылась пресловутая глубина славянской души — по всей видимости, непридуманная. Я чувствую, что в эту минуту можно было бы подбить всю компанию на какое-нибудь рискованное дело, ради которого они были бы готовы хоть завтра пожертвовать жизнью. Полвека назад в такие моменты, должно быть, и сколачивалась студенческая группа, месяца через два уже мастерящая самодельную бомбу.

6. Впоследствии я тоже множество раз убеждался, что подле своих творений, составляющих предмет наибольшей гордости, они в небрежении бросали отходы труда, убрать или ликвидировать которые можно было бы одним взмахом руки или же несколькими часами работы. <...> Нынешних русских возводимое здание интересует начиная с первого этажа, их не волнуют ни грязь, ни строительные отходы, ни любопытствующий взгляд постороннего.

7. Все здесь говорят во множественном числе. "В прошлом году,— заявляет некий поэт,— мы выплавили столько-то и столько-то тонн стали". Я с удивлением смотрю на собеседника, взгляд мой против воли останавливается на его тонких, изнеженных пальцах. "Взялись мы окучивать капусту,— сообщает он чуть погодя,— и за две недели обработали сто восемьдесят тысяч гектаров". И дальше, в том же духе: "Когда мы поднялись в стратосферу..." — "Как?! — И вы тоже летали?" — "Нет-нет, трое ученых, которые, к несчастью, погибли".

8. "Пробок у нас нет,— с обезоруживающей прямотой заявляет дежурный, которого после долгого колебания я все же решаюсь вызвать.— Знаете, что?-- советует он по некотором размышлении.— Можно ведь сесть на сточное отверстие. Или заткнуть его пяткой". Каким бы гигантским ни был народ, душа его прорывается и дает о себе знать в подобных мелких проговорках. Это было первое коснувшееся меня дуновение необозримого мира исконной русской души.

9. "Собрали триста тысяч землекопов". Триста тысяч! С трудом начинаешь привыкать к тому, что цифры здесь, как правило, предшествуют трем-четырем нулям.

10. Здесь (в Москве) нашли себе приют беднота и беженцы со всей страны, сюда стекалась вся нищета и преступность, отторгнутые Азией. Да и ныне с необъятных просторов империи сюда устремляется всяк и каждый, утративший почву под ногами. И каждый желающий начать жизнь заново. Все это необходимо знать, чтобы понять нынешнее состояние города.

11. Ассимилирующая сила русских невероятно велика. В Сибири, которая бог весть во сколько крат превышает по площади Европу, изначально не было ни одного русского. Достаточно было двух-трех столетий, чтобы всю ее освоить и русифицировать все города. Я убежден, что заслуга в том не армии и даже не национальной политики, но в разговорчивости губернаторш, капитанских жен, ссыльных барышень-революционерок, против которых не устоять было даже самому нелюдимому бурятскому охотнику.

12. Город и в этом месте взрыт-перекопан. Москва словно в насмешку над безвинным чужестранцем, повсюду подозрительно выглядывающему то, что от него прячут, на протяжении целых районов вывернулась наизнанку.

13. Алкоголь, судя по всему, выявляет истинные склонности любого народа; в русских — во всяком случае, в тех, кого наблюдал я,— выходили на поверхность такие качества, как мягкость, детская открытость и неуемная жажда общения...

14. В отношениях между людьми я вообще не отмечаю не то что братства, но даже необходимой вежливости. В общении сталкиваюсь с подозрительностью, завистью, стремлением обскакать других, на улицах — с грубостью и жестокостью. Нищим, например, коммунисты не подают милостыню. Скованные панцирем некоего жесткого принципа, они, не дрогнув, проходят мимо скрючившихся на голой земле бездомных сирот. Неужели и в этих обездоленных им чудятся "классовые враги"?

15. К моему величайшему удивлению, один из знакомых признал мою правоту. Да, ему тоже не раз приходило в голову, что здесь гораздо больше заботятся о построении будущего общества и вообще о будущем, чем о людях.

16. Революции дерзко сшибаются с тиранией, однако, как мы знаем, отступают перед базарными торговками.
Составитель Софья Лосева
«Коммерсантъ Weekend», №18, стр. 30, 3 июня 2016

Tags: 20-й век, 30-е, австро-венгрия, афоризмы и цитаты, биографии и личности, диктатура и тоталитаризм, европа, идеология и власть, известные люди, иностранцы, история, книги и библиотеки, литература, мнения и аналитика, нравы и мораль, общество и население, писатели и поэты, русские и славяне, социализм и коммунизм, союзники, ссср, факты и свидетели
Subscribe

Posts from This Journal “30-е” Tag

promo mamlas март 15, 2022 15:56 294
Buy for 20 tokens
Всем глубокого почтения! Читатели моего журнала и случайные путники также приглашаются в говорящие за себя сообщества « Мы yarodom родом» и « Это eto_fake фейк?» подельники приветствуются Large Visitor Globe…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments